Книга Билеты в один конец, страница 50 – Слава Доронина

Сердце бешено отбивает рваный ритм где-то в висках, заглушая собственный голос. А может, я и не говорю вовсе? Просто дышу – прерывисто, с трудом, будто воздух загустел, стал плотным, липким.

В голове все еще гудит от разговора, от его слов, от осознания, что рядом с ним я и впрямь не загнанная в угол женщина, а человек, способный сопротивляться. И это чувство, это ощущение – он дарит. С Толей ничего подобного давно не испытывала.

Колено Таранова втискивается между моих ног – намеренно медленно, давя на шов колготок. Чёрт. Надо было чулки надеть. А лучше, как его бывшая, сразу нагишом, с одной папкой в руках.

Эта мысль больно жалит. Отрезвляет. Не хочу быть как они.

Я вообще пришла не за этим. Мне нужно было просто передать бумаги. Просто задать вопросы по делу.

— Перестань, – голос срывается на хрип.

Таранов прокладывает горячие дорожки языком вдоль линии челюсти.

— Неубедительно, – шепчет. – Давай еще раз.

Он ловит пульсирующую жилку на шее, зажимает её зубами, чуть тянет кожу, отчего у меня перехватывает дыхание. Тёплая ладонь скользит вниз, цепляет край колготок, стягивает их вместе с остатками воли. А затем ложится на мою промежность.

— Тут мокро, Таня, – шепчет, чуть сжимая. – Прекращать или всё-таки продолжим? Уже разрешила себе хотеть?

Какой же он нахал.

Я впиваюсь ногтями в его предплечье. Он с шипением отстраняется, но ненадолго. В следующее мгновение тащит меня к дивану, не разрывая зрительного контакта.

Секунда – и я уже падаю на кожаную обивку.

— Я приехала документы передать, а не…

Таранов снова запечатывает мои губы поцелуем. Жестко, требовательно. Он не оставляет мне шанса договорить, и я уже внутренне скандирую: неправда, неправда, Тань!

Ты хочешь этого.

Хочешь, чтобы он не останавливался. Чтобы разорвал всё это тряпьё, превратил в клочья.

Он вообще будит во мне какие-то дикие, противоречивые эмоции.

Таранов даже не обращает внимания на мои слова – продолжает лапать, жадно целовать, не давая передышки. Он явно не намерен церемониться. Хорошие манеры? Как будто вообще не про этого человека, особенно когда дело доходит до секса. И в этом плане у нас полное взаимопонимание.

Я выгибаюсь навстречу его ладони, сжимающей горло. Лёгкое давление – ровно столько, чтобы перед глазами вспыхнули звезды.

— Ногти, Таня, хватит меня царапать! – зло выплевывает он.

Боже, да я на автомате это делаю! За что он меня отчитывает? Вроде бы помню, что ему не особенно нравятся отметины, но он и сам их оставляет!

Расслабляю пальцы, и Влад тут же отпускает мою шею, скользит рукой вниз, ведёт по внутренней стороне бедра, заставляя дрожать. Безумно приятно. Жар от его ладони прожигает кожу, сносит голову. Всё в нём будоражит. Самый настоящий дьявол. Искуситель.

— Сегодня… Сегодня у меня нет времени ездить с тобой по магазинам, не рви одежду, – произношу, когда слышу треск молнии.

— Тогда сама давай. Там всё такое крошечное. Не для моих рук.

Приподнимаю бедра, ловко справляюсь с молнией, а Влад – со всем остальным. Юбка и бельё летят на пол в следующее же мгновение.

— Блядь, опять защита…

Он перекатывается на спину, встает, выходит из гостиной. Возвращается через минуту с серебристым квадратиком между пальцев. Бросает короткий взгляд на меня, снова ложится рядом, будто ничего не случилось, и принимается за своё – кусает, целует, разгоняет кровь по венам.