Книга Билеты в один конец, страница 74 – Слава Доронина

Сквозь нарастающий накал вспоминаю об озвученном желании в кабинете и, стараясь выполнить, выдыхаю:

— Владислав Александрович… ещё… пожалуйста… ещё… – впиваюсь ему в губу, зажмуриваюсь, ощущая, как тело накрывает горячей волной, словно всё внутри вспыхивает и рассыпается, стягивается и разрывается одновременно.

Всего несколько секунд – и они сметают все границы. Влад кончает почти одновременно со мной, и нас уносит в пространство без мыслей, без прошлого и будущего – есть только здесь и сейчас.

Когда вспышка утихает, я медленно возвращаюсь в тело, ощущая его ладонь на своей талии. Пальцы, наверное, оставят следы – и пусть. Хочется отомстить, но сил нет даже пошевелиться.

Таранов приподнимается, смотрит в глаза и улыбается почти по-мальчишески. Я отвечаю такой же – усталой, счастливой. А в ушах всё ещё шумит от пережитого оргазма.

Мы лежим рядом, не говоря ни слова. Его дыхание выравнивается, как и моё. Мне хочется задержаться здесь подольше, но не могу. Медленно встаю, подбирая одежду, включаю свет, на что Влад громко стонет и прикрывает глаза.

— А вот это было лишнее, – глухо произносит он.

Бросаю на него взгляд и замечаю, что он бледен. Не так, как в тот раз, когда рухнул в обморок, но близко.

— Тебе… нехорошо?

— О, мне очень хорошо. Но яркий свет явно лишний. Выключи и приляг. Еще немного побудь со мной, – просит он.

И я не нахожу поводов и причин отказать, потому что тоже этого хочу.

Таня

— Ты ведь устал, – говорю я. – А завтра перелёт. Осилишь? Ты, кстати, как их переносишь?

— Сносно.

Прижимаюсь лбом к его щеке.

— Может, отложить?

— Эти приступы – навсегда со мной, – произносит он, то ли с тенью грусти, то ли с усталостью. – Лучше все равно не станет. Только если хуже.

В Таранове есть что-то обманчиво простое – будто всё на поверхности: слова, поступки, взгляды. Но стоит задержаться рядом чуть дольше – и начинают проступать тени. Полутона. Невысказанное. То, что можно только почувствовать. Не мужчина, а пазл. Влад тянется ко мне, обнимает – как будто боится, что я исчезну. С теплотой, которой, может, сам и не замечает.

Я провожу пальцем по его ключице. Он вздрагивает.

— Ты иногда бываешь… слишком, – шепчу. – Слишком настоящий. Это сбивает с толку.

— Хочешь, буду искусственным? Роботом? С кнопкой «вкл/выкл»?

— Ну нет. Будь таким, какой ты есть.

— Но с кнопкой было бы удобнее. С ней и приступы можно было бы выключать. Я бы не отказался.

Он улыбается. И я ловлю себя на мысли: эта улыбка – тоже наркотик. Может, даже опаснее всего остального.

Таранов закрывает глаза и засыпает почти мгновенно. Вдох, выдох. Плечо расслабляется, рука соскальзывает с моего бедра. И я остаюсь в темноте – наедине с его дыханием.

Лежу, не смыкая глаз. Слушаю, как он дышит. В который раз думаю: у него особенная красота. Не только внешняя. Ум. Глубина. Доброта. И его шутки я обожаю. Он не идеальный красавец – эти татуировки, пожалуй, лишние, без них он выглядел бы лучше. Но именно в его несовершенствах и есть магия. Он живет иначе. Думает иначе. Нарушает нормы. И это притягивает. Потому что во мне – наоборот. Слишком много зашоренности, приличий и правильности. А в нем – свобода. Он будто синоним этого слова.

Слегка касаюсь губами его небритой щеки. И в груди расцветает нежность. Хотя по идее – должно быть разочарование, обида, грусть. Я же, вроде как, в стадии развода. Не должна быть с другим. Но именно в этот момент я благодарна Толе. За то, что показал – возможно и по-другому. С другим мужчиной. По-настоящему. Легко. Глубоко. И свободно. Так, что дух захватывает и будто крылья за спиной вырастают.