Книга Билеты в один конец, страница 78 – Слава Доронина

— Почему не танцы или не активный спорт?

— Можно и танцы, но в спорт я бы не стал отдавать. Жёсткая дисциплина сломает в ней творческое начало. Да и зачем ей эти ограничивающие рамки, сборы, бесконечный режим, специальное питание. Тебе тоже. За каждым таким спортсменом с успехом стоит кто-то из его родителей. Можно вполне и по-другому реализоваться без подобных жертв. И вложений.

Не понимаю, откуда это нежное чувство к нему. Делаю шаг, кладу руки на его грудь, и под ладонями мгновенно становится горячо, а этот нежный шар внутри разрастается. Было бы замечательно, если бы Влад передумал уезжать и остался с нами.

Касаюсь его губ – дыхание сбивается. Мгновенно получаю ответ на свои осторожные попытки. Воздух между нами густеет и становится концентрированным. Кто-то явно хочет, чтобы я не забыла этот прощальный поцелуй? Наши языки сплетаются, я оказываюсь прижата к стене, руки Таранова блуждают по моему телу.

Между нами, может, и нет сейчас секса в классическом его проявлении, но, как по мне, он – в каждом касании. В каждом жесте. И мне очень нравится, какая я рядом с этим мужчиной. Вспыхиваю, как спичка. Не думаю о приличиях, вообще ни о чём не думаю. Только инстинкты.

Таранов – полное олицетворение своей фамилии в данной ситуации. Да и в целом. Нет шанса устоять. Причём в прямом смысле: ноги ватные, тело слабое, пульс долбит, в ушах шумит – и кажется, вот-вот в обморок рухну.

Влад прерывает поцелуй, смотрит мне в глаза. А я всё ещё ощущаю касание его языка на своём, чувствую его вкус.

— Может, всё-таки останешься и не полетишь? Отложишь, перенесешь поездку? – произношу то, чего на самом деле хочу.

— Не могу. Надо решить кое-какие вопросы.

Уговаривать нет смысла, поэтому просто киваю.

— Во сколько улетаешь?

— В шесть.

— Так рано…

— Очень. Учитывая, что до аэропорта еще добираться. Если будут сложности или вопросы – я на связи. Можешь звонить и писать в любое время дня и ночи.

— Только если сложности? Просто так писать нельзя?

— Можно. Присылай свои голые фотки.

Вроде ничего такого не сказал, а щёки вспыхивают румянцем.

Обнимаю Влада снова. И мы опять целуемся. Внизу живота расходятся горячие волны, и это уже начинает походить на пытку.

— Всё, – облизываю влажные губы. – Иди отдыхать.

Он снова смотрит мне в глаза, улыбается этой моей любимой мальчишеской улыбкой.

— Хорошо вам отдохнуть, – выпускает меня из объятий аккуратно, будто зная: мне потребуется пару мгновений, чтобы унять эту сумасшедшую дрожь в коленях и не упасть без его поддержки.

Хочется, как маленькой девочке, потянуться обратно, снова повиснуть у него на шее. Но отпускаю. Потому что, как бы ни было хорошо и идеально в сексе, – на этом все точки соприкосновения заканчиваются. Ну, ещё рабочие отношения остаются. Надо будет уточнить свой график. Или все ушли в небольшой мини-отпуск?

— Пока, – говорю, наблюдая, как он разворачивается и уходит.

Надо было трусики снять в туалете ресторана и пока целовались – запихать ему в карман пиджака.

Но я как всегда: хорошая мысль приходит запоздало.

Слышится мягкий щелчок – и комната погружается в абсолютную тишину. Лишь сердце бешено стучит, и волны внизу живота не становятся тише. Хочу разрядки. И не хочу, чтобы Влад уезжал.

Блок стоит на его отъезд, и тревога поднимается внутри. Знать бы еще причину. Или это просто обычный страх – остаться с Алисой и куском неопределённости с Толей один на один. Поскорее бы уже заседание. Которых, предполагаю, будет не одно.