Книга Девочка из глубинки Том 2, страница 47 – Слава Доронина

— Сын! — с гордостью произносит Май. И так искренне рад, что у меня перехватывает горло от этой картины. — Сын, — повторяет с удовольствием и целует меня в висок. — Наследник. Моя ты красавица, — сияет Леша. — Самый лучший подарок!

Люди начинают кричать, хлопать, свистеть. Мы едим первый кусок, и крем оказывается настолько нежным, что мне реально хочется закрыть глаза от удовольствия. А еще расплакаться от умиления и счастья. Может, той бури чувств в постели с Лешей я и не испытываю, как было со Сколаром, но, возможно, это и не самое главное в семейной жизни. Куда важнее подобное отношение Мая ко мне. Как к настоящей принцессе.

На пятом или шестом куске официант наклоняется слишком близко, пытаясь поставить тарелку на стол, случайно цепляет локтем край подноса, и верхний ярус торта покачивается... смещается... а затем с грохотом падает на пол. Крем летит в стороны, щедро размазывается по паркету. И ровно в тот же миг огромный кусок, будто специально, шлепается на брюки Мая.

— Простите... — выдыхает официант, белый как простыня. — Я случайно. Извините.

— На счастье! — кто-то орет из зала, и все начинают смеяться, снова хлопать, свистеть.

Пока я с ужасом смотрю на остатки красоты, на брюки Мая и поднимаю глаза, полные слез, к его лицу. И уже не от счастья, а от растерянности.

— Ну что, и вправду на счастье, — отряхивает он себя салфеткой. — Как чувствовал, что надо взять сменную одежду.

Он переводит взгляд на меня, и, заметив, как дрожит мой подбородок, полностью отвлекается от своих брюк.

— Эй, малыш, ты чего? Все хорошо. Кадры сделали, пол узнали, даже торт попробовали и испачкались. Классно же все. Сейчас переоденусь и продолжим. Зато скидку наверняка предложат. Не расстраивайся.

— Угу, — всхлипываю я.

— Миш, — тепло улыбается и совершенно не злится. — Давай, соберись. У нас ещё фейерверк. Сейчас поднимусь в номер и вернусь, — подмигивает мне.

— Да, иди, — натягиваю улыбку. — Я… тут пока разберусь.

Он уходит. Я поворачиваюсь к официанту, который стоит как на казни.

— Уберите, пожалуйста, — говорю мягко. — Все… в порядке. Это просто торт.

С ним изначально как-то не задалось.

— Простите… я… — он заикается. — Сейчас позову администратора.

Через пару минут подходит девушка в костюме — строгая, собранная, с идеальным пучком.

— Примите наши извинения, — наклоняет голову. — Торт за наш счет. Если хотите заменить десерт — организуем немедленно.

— Спасибо. С десертами — хорошая идея. Не всем хватило.

— Сейчас займемся. И в конце вечера вас будет ждать скидка. Или, если захотите отметить рождение малыша, мы сделаем вам выгодное предложение?

— Я посоветуюсь с мужем.

Девушка уходит. Официанты продолжают суетиться вокруг голубой катастрофы. А я направляюсь в туалет. Почти весь день на ногах, и эта история с тортом здорово подкосила настроение. Промокаю лицо влажными ладонями, стараясь не трогать макияж, выдыхаю и собираюсь вернуться в зал, но у лестницы путь мне неожиданно преграждает Сколар.

В груди поднимается знакомая смесь раздражения и непонимания. Что он здесь делает? Посчитал, что букета недостаточно?

Демьян смотрит прямо в лицо, потом медленно опускает глаза на живот, скрытый под платьем.

Взгляд у него тяжелый, неприятный, совершенно не тот, который я привыкла видеть. Я машинально делаю шаг назад, просто чтобы сохранить дистанцию, и его лицо от этого становится еще жестче.