Книга Девочка из глубинки Том 2, страница 78 – Слава Доронина

— Ты не имеешь права…

— Это ты не имеешь права, — перебивает он с угрожающими нотками в голосе. — Я четко обозначил свою позицию. Чтобы этого человека рядом не было. Твой телефон будет у меня, пока я сам лично с ним не поговорю. Еще раз. Потому что это уже ни в какие рамки.

— Ты больной… — смотрю на него и не верю, что он действительно отобрал у меня телефон.

— Мишель, ты моя жена и носишь моего ребенка. Я надеюсь, моего. У нас все будет хорошо. Без этого вот всего, — видимо, он имеет в виду общение со Сколаром.

Я бы прямо сейчас встала и ушла. Но мой паспорт у него. Мы сегодня оформляли документы, и все осталось в машине, как и сумка с наличкой. Еще и без телефона. Куда я пойду?

На праздник. И не будешь раздувать конфликт, подсказывает внутренний голос. Потому что на улице дикий минус, снег, и я только хуже себе сделаю, если начну сейчас брыкаться и делать что-либо Маю назло. Но чувство, что оказалась в клетке, достигает апогея, и мне становится трудно дышать. И так хочется уйти. Да хоть в никуда. Но не могу. Потому что не только за себя сейчас несу ответственность.

— Я все, — отодвигаю от себя чашку.

— Хорошо. Тогда поехали домой собираться, — он поднимает запястье и смотрит на часы.

Мысленно считаю: неделя. За которую мало, конечно, что решится, а удавка на моей шее может затянуться только сильнее. Но как-то продержаться необходимо. Других вариантов нет.

Раньше все эти истории о деспотичных мужиках, которые обращаются со своими женщинами как им заблагорассудится, даже калечат, казались далекой реальностью. А теперь это и моя реальность? Да, до рукоприкладства Май не дошел. И, возможно, это не его методы. Но чем отличается физическое насилие от морального? И сколько нужно жить с человеком, чтобы понять, кто он на самом деле?

Мне пару месяцев от силы хватило, а некоторые и всю жизнь так живут.

Я была уверена, что в такой ситуации, как мама, не окажусь никогда. Что создам крепкую семью, буду за мужем как за каменной стеной, мы будем любить друг друга и уважать. А по итогу перспективы так себе: переживания из-за наследства и денег, которые, к слову, и впрямь могли бы мне помочь. Потому что я не была бы нищей голодранкой и смогла бы постоять за себя, наняла бы юриста, купила бы жилье, когда бы пришлось бороться за сына. Но…

Но пока вокруг меня какая-то затянувшаяся ночь и рассвета не предвидится. А стена, через которую я собиралась перелезть, внезапно стала только выше. Без помощи не взобраться. Тем более с моим уже выдающимся животом.

Демьян

— Что с Мишель? Будет вступать в наследство? — спрашивает Артем, когда мы касаемся темы Игнатова.

По идее она должна написать отказ, но от нее опять тишина.

Надеюсь, ничего страшного не произошло. Новый год все-таки, все празднуют, как могут. Я вот, например, пару дней провалялся в кровати и спал как сурок. Что вообще на меня не похоже. Но к концу года силы окончательно иссякли. А Мишель и вовсе беременная. Таня перед родами жаловалась, что нереально быть активной, просила оставить ее и диван в покое, сутками напролет спала. Может, у Мишель так же?

— Попробуй ты позвонить, вдруг я снова в блоке? — выдвигаю версию.

Но с чего бы. Мне показалось, мы в прошлый раз хорошо поговорили. Если только муж не убедил ее в обратном.