Книга Девочка из глубинки Том 2, страница 83 – Слава Доронина

— Эта ситуация дико напоминает ту ночь, когда мы с тобой встретились. Отчим практически, как Май, выкидывал мои вещи из дома… — произносит Мишель так тихо, что едва могу расслышать.

Что-то и впрямь есть. Но у меня в голове другие ассоциации и картинки. Я только-только отхожу от нокаута. Но… наверное, это самый лучший расклад из возможных. Ну почти. За исключением Лопырева и проблем, которые у всех из-за него могут возникнуть. Надо бы поскорее заняться переоформлением денег на Мая и хотя бы с этой частью развязаться.

— И с беременностью все в точь-в-точь как у мамы… Буду рожать от женатого.

— Ребенка на Мая запишут, если не успеют развести до родов.

И мне новые заморочки, как это решить.

— Предложение уехать в Сочи действительно. Таня там до конца месяца пробудет. Ну и тут сейчас, скорее всего, замес начнется из-за наследства. А я бы не хотел, чтобы ты снова нервничала. Поэтому…

— Я поеду, — к моему удивлению соглашается Мишель, перебивая. — И в целом это самый лучший вариант. А потом… потом я вернусь в Ижевск. И хотела бы тебя попросить помочь с домом, если получится. Вдруг отчим все незаконно провернул?

— Как все здесь устаканится, ты вернешься на роды в Москву. И я астаиваю, чтобы вы в столице жили. А я бы принимал участие в воспитании ребенка.

— После всего что было… — растерянно шепчет Мишель севшим голосом.

Не совсем понимаю, какой смысл она вкладывает в эти слова, и сейчас, наверное, не то время, чтобы уточнять. И вообще, по-хорошему, прежде чем ее куда-то отправлять, показаться бы врачу.

— Давай позднее со всем этим разберемся что было и что будет. Займемся тем, что есть. У тебя мой ребенок и ты сегодня подписала бумаги и вступила в наследство. Уже скоро эта информация будет у Лопырева, и я пока не знаю, как это все разрулить, чтобы напрямую тебя не коснулось.

Мишель кивает. В салоне ненадолго повисает молчание, а потом она его нарушает сбивчивой, торопливой речью.

— Я правда пыталась с ним разговаривать, объяснить, что так делать нельзя. Он сказал, что ты претендуешь на деньги, на долю с этими людьми, а когда пришли результаты теста… — она запинается, и я на секунду бросаю на нее взгляд. Она неотрывно наблюдает за мной, в ее глазах снова буря. Такая же поднимается у меня в груди. — Май пришел в бешенство. И в эту минуту я поняла, какой была глупой и насколько запятнана во всех смыслах этого слова. Я оказалась в ловушке собственных решений, окруженная безвыходностью. Он требовал с меня деньги за свадьбу, за то, что содержал меня эти несколько месяцев, кричал, унижал, обещал устроить скандал с твоим именем. А еще я… я совершила огромный грех и, по сути, подписала ему приговор этими деньгами, предложив все отдать...

Рассказ сумбурный, на эмоциях. Пытаюсь вычленить логику и ключевой момент, но там пласты информации, и каждый цепляет по-своему.

И где этот, сука, профессионализм, который был бы сейчас очень к месту? Потому что внутри своя эмоциональная бомба.

Мишель, вытерев слезы, втягивает в себя воздух.

— Да, ты прав. Давай позже это все обсудим. Мне сейчас тошно от происходящего. И от самой себя.

— Ты… ты бы хотела, чтобы этот ребенок был его?

— Нет, — скривив лицо, произносит она резко. — Нет. Мне стыдно за все. И одновременно радостно от того, что не он отец этого ребенка. Но… — в ее голосе снова появляется дрожь и она замолкает.