Книга Запретная, страница 58 – Татьяна Серганова

-8-

Олеся

В своём углу, прижавшись спиной к холодной стене и обхватив колени руками, я тихо сидела на полу и всеми силами старалась создавать как можно меньше движений и звуков. Даже дыхание задерживала, до мушек перед глазами и гула в ушах. Или это симптомы сотрясения мозга? Сейчас я была готова сделать всё, что угодно, лишь бы ОН не вспоминал о моём существовании как можно дольше.

После очередного пристального «внимания», когда, жалобно скуля и из последних сил стараясь не рыдать в голос, глотая слезы вперемешку с кровью от разбитых губ и носа, я заползла в этот угол, сжавшись в комочек, прошло уже довольно много времени. Часов здесь не было, но я запомнила, что когда ОН меня бил, было еще светло, а сейчас уже ночь. Приоткрыв заплывшие глаза, я увидела тонкий лучик лунного света, который пробился сквозь плотную штору и стелился по полу.

Все тело затекло от долгого нахождения в одной позе, мышцы ныли, а синяки на лице болезненно пульсировали. ОН всегда старался бить именно по лицу. Упивался моими болезненными слабыми криками, переходящими в хрипы после того, как голос снова пропадал. Наслаждался тем, что я смотрела взглядом затравленного зверя, который уже утратил надежду на спасение.

Сама виновата…

Даже сейчас, вздрагивая от боли и мучаясь от жажды, испытывала непонятную вину, которую ОН кулаками вбивал в мою голову столько долгих, мучительных дней.

За это время мужчина внушил мне, что я сама виновата, напросилась на такое обращение. И если в первые дни ОН ещё как-то пытался извиниться, утверждая, что этого больше не повторится, если я буду хорошей девочкой и стану вести себя так, как надо, то после парень перестал притворятся, что сожалеет.

Я ведь старалась. Глупо улыбалась, верила ему больше, чем себе, и старалась стать лучше.

Вот только ОН всегда находил повод. Не понравилась еда – удар, взгляд не тот – еще один удар. Разлила чай, потому что от страха дрожали руки; не слишком правдоподобно изобразила восторг во время грубого и болезненного секса; посмела взглянуть на парня в очереди в магазине; слишком громко дышала… Причин было сотни, и за каждую мне приходилось отвечать по всей строгости.

Из горла вырвался болезненный всхлип, который я не успела подавить, и теперь с ужасом ждала возмездия.

Это было страшнее всего: ждать и понимать, что наказание неумолимо приближается, и шанса на спасение просто нет.

«Сама виновата… сама…»

Шаги, которые казались особенно громкими в ночной тишине.

Я прикусила кулак, вздрогнув, когда из зарубцевавшихся ран на опухших губах вновь полилась солёная кровь, медленно заполняя рот.

«Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста…»

— Ах ты, сука! Я же велел тихо сидеть! – рявкнул мужчина, вваливаясь в комнату и со всей силы хлопая по выключателю.

Свет больно резанул по глазам, и я зажмурилась, отчаянно пытаясь слиться со стеной, сделать хоть что-то, чтобы ОН меня не заметил.

Но всё это было бесполезно.

ОН в несколько шагов подскочил ко мне и занёс руку для удара. Мужчина всегда бил кулаком, и как я ни старалась укрыть и спрятать лицо в руках, это мало помогало. Боль обожгла, и голова по инерции стукнулась о стену.

На мгновение я потеряла сознание. Но всего лишь на мгновение. А очнулась от невыносимой боли в животе. Этот урод пинал меня ногами, что-то неразборчиво орал, брызгая слюной.