Книга Тот, кого нельзя, страница 42 – Морана Ран

Демьян злился, но не сводил с меня глаз. Когда он заметил, как я рассматриваю гостиную, он вопросительно вскинул бровь. Я достала телефон и написала ему в мессенджере:

Я задаюсь вопросом: сколько у тебя бабла?

Ответ пришел мгновенно:

Дохрена. На все твои прихоти хватит. И не только на твои.

Я хотела отправить язвительный смайл, но сдержалась.

Раньше тебя это не интересовало. Оцениваешь удачность партии? —прилетело следом.

Я отаетила:

Мне и сейчас плевать. Просто вспоминаю твои слова о том, что я тебе не соответствую. Пытаюсь понять масштаб. А так, все норм. Детей сможешь воспитать. Хватит писать, родители заметят.

Демьян вдруг замер, впившись в меня взглядом, который привлек всеобщее внимание.

— Не понял. Ты бер...?

— Нет! — резко перебила я.

Вот идиот, я же просила!

— Дети, всё хорошо? — спросил Родион.

Я переключилась на него, стараясь улыбаться. За ужином мы общались о моей работе, и я видела, что отец Демьяна оценил моё стремление добиваться всего самой. Но внутри меня всё выжигала правда, сказанная Таней.

Я склонилась к экрану и за долю секунды набрала новое сообщение:

Ты серьезно? Как я смогу понять за несколько дней? Я о твоем ребенке с Машей. Можно поздравить, любимый? Скажи, мудак, я тебе зачем в этой схеме?

Меня разъедала обида. Я боялась привыкнуть к этой теплоте его родителей, чтобы потом отрывать их от себя с кровью. Пусть отвечает сейчас.

Демьян прочитал. Его лицо исказилось в яростной, почти ненавидящей усмешке. Он так сжал вилку, будто хотел переломить её пополам.

— А-а-а, понятно, — процедил он, поднимая голову. — Родители, вы же не против, если я проведу Мире небольшую экскурсию по дому? Прямо сейчас.

Я хотела заорать, что я против, но Ольга и Родион лишь недоуменно переглянулись.

— Конечно. К десерту вернетесь?

— Обязательно, — пообещал Демьян таким тоном, что я поняла: к десерту я сегодня не вернусь. В лучшем случае, выберусь живой из этой экскурсии.

Она была ослепительна в этот момент. Ослепительна в своей ярости. На ее лице застыла гремучая смесь из обиды, растерянности и, что ранило меня сильнее всего тонкой, едва уловимой нотки разочарования. Разочарования во мне.

Я злился в ответ. Эти чувства раздирали меня, рвали на куски. Как она могла повестись на этот бред? После всех моих слов, признаний и заверений. Как можно было не доверять мне? Она поверила всем, подружкам, Вадиму, его истеричной девице с ее вечными мексиканскими страстями. Всем, сука, кроме меня!

И все равно, безумно красивая. И моя. Ведь она все еще моя?

Неужели она не видит, что я готов ползать у ее ног? Спать у ее кровати, есть с рук, как послушный пес, сделать невозможное, лишь бы исполнить любую ее прихоть. Неужели я настолько бездарен, что не способен доказать собственной женщине свою преданность? Это ранит. Чертовски сильно ранит.

Но я не вправе ее винить. С самого начала именно я бежал от этих чувств. Отталкивал ее, убеждал в своей нелюбви, извергал потоки гадостей. Я считал себя выше, искал кого-то лучше. Пока меня не накрыло цунами по имени Мира Смирнова.

И я попал. Окончательно и бесповоротно. Меня закрутил вихрь нестабильности, пугающей и непривычной. Я, человек, никогда ни с кем не считавшийся, вдруг стал зависим. Стал мучительно размышлять, что она думает? Взаимно ли это? Раньше я шел напролом, брал измором и наглостью. Привык, что стоит поманить пальцем, улыбнуться, и любая готова раздвинуть ноги по щелчку.