Книга Подарок для Градова, страница 101 – Татьяна Любимая

— Так, — заговорщически подмигиваю девчонке, — Ты за Киру, да? — моргает. — Где у вас тут поговорить можно без лишних глаз и ушей?

— М — м, — Анечка жует губы, гадая что я задумал, в конце концов сдается: — давайте я в кафе подойду через десять минут. В соседнем здании такое… — вырисовывает пальцами какие — то иероглифы. — Видели?

— Найду. Подходи, можешь друзей прихватить, только чтоб свои, надежные были. Есть такие?

— Есть! — Анечка обрадовалась. — Прихвачу!

Вот и ладушки. Соберу информацию, а дальше по обстоятельствам.

Пока жду в кафе Анну, звоню Островскому.

— Никита, есть чего? — нетерпеливо постукиваю пальцами по столу, обводя взглядом место встречи с агентом.

Кафе уютное. Приглушенная музыка, вкусный запах кофе и ванили, внутри круглой стеклянной витрины крутится выпечка. И народу немного, всего три столика заняты, плюс мой в углу.

— Кое — что нарыл, проверяю.

Никита немногословен и сосредоточен, когда реально находит что — то интересное. Но не расскажет, пока не будет на сто процентов уверен в подлинности информации. Это обнадеживает.

— Сколько еще по времени?

— Два — три дня.

— Давай два? Маховой Киру уволил с поста главреда, посадил на ее место соплячку.

— Хм, понял, ускорюсь. Соплячку тоже проверю. Вводные данные есть?

— Ульяна Сергеевна. Она до этого была секретаршей у Киры.

— О как. Ладно, посмотрим, что за птица эта Ульяна Сергеевна.

— Скорее выдра, — хмыкаю.

Прощаюсь с Островским. Официантка приносит кофе.

Еще раз набираю Вертинскую, но абонент не абонент. Сообщения висят непрочитанными. Не остыла кошка. Печально.

В кафе вваливается толпа из пяти человек: Анна, фотограф со свадьбы Полежаевых, остальных, двух парней и девушку, не знаю.

Видят меня, подходят. Здороваюсь с мужчинами за руку, знакомимся, приглашаю за стол.

Рассаживаются.

— За что Киру уволили, знаете? — обвожу по очереди взглядом.

— Нет. Нет, — агенты вразнобой машут головами и переглядываются.

— Ладно, выясним. Возвращать ее на место будем?

— А она захочет? — это спрашивает Алексей, тот самый фотограф. Его взгляд изучающий и недоверчивый. Сдается мне, они с Кирой близки, но друзья, не более.

— Если провернем так, что мы не при делах, то захочет.

— И Шапокляк выгоним? — с азартом спрашивает девушка, представившаяся Василисой. — То есть Ульку эту. Сидит собакой побитой на чужом месте, раны зализывает, — злорадно.

— ?

— Она с дамочкой одной подралась сразу, как Кира Олеговна ушла. Там та — акое было! — подхватывает Анна.

Парни тоже скалятся. Улька у всех в печенках сидит.

— Шапокляк выгоним, — заверяю. Не зря мне эта очкастая не понравилась. — Пусть у своего Махового крысятничает.

— Класс, не придется новую работу искать. Что надо делать?

— Для начала расскажите, что с журналом?

— Ничего. Его к выпуску не допустили.

— Почему?

— Ульке он не понравился, — сморщилась Анечка. — А по мне это один из лучших наших номеров, хоть и клиенты крупные слились.

— Да, да, — закивали ребята. — Классный. Мы уже конкурс клиентам анонсировали, все ждут.

Уверен, к сливу клиентов тоже рептилия руку приложила. Вот же упырь, ни себе, ни людям.

— Тогда надо его выпустить, журнал ваш.

— Но как? Платежка не подписана, в типографии очередь потеряна.

— Это я беру на себя, надо только в типографию файлик отправить, когда команду дам. Сможете?