Книга Подарок для Градова, страница 109 – Татьяна Любимая

— Ты так и сказал ребенку, что любишь меня?

— Люблю!

— А он?

— А он пригрозил, что у него есть ружье и патроны на случай, если я тебя обижу.

— Какой хороший мальчик у Глеба и Кати, — горжусь малышом.

— Учти, я ревную!

Целую в губы ревнивца.

— Где вы пересеклись с Костиком?

— Полежаевы всей семьей приходили на ужин ко мне в ресторан. Кстати, угадай, что заказали дети?

— Что?

— Конченного лося.

— Кого? — прыскаю.

— Серьезно! Пока я общался с их родителями, пацан с девчонкой читали меню. Подошел Иван, официант, спросил что они выбрали, ну, они хором на весь зал: «Мы хотим конченного лося!». Ванька не растерялся, принес им нарезку из копченного лосося. Детям понравилось.

— Не сомневаюсь.

— На самом деле я давно тебя нашел. Где — то недели через две. Просто решил дать нам время проверить чувства. Ждал, что ты приедешь сама, когда остынешь. Не все же мне за тобой бегать…

Во мне просыпается чувство вины.

— Прости…

— Ты вообще собиралась возвращаться? — Градов притворно хмурится.

— Да!

— Когда?

— Ну… к Новому году… — Пашка закатывает глаза к потолку — не верит. — Правда! — обхватываю его голову двумя руками, поворачиваю к себе, чтобы встретиться с его синевой.

— Ладно, сделаю вид, что поверил, — бурчит. — Эх, чуть — чуть поторопился.

Такой смешной.

— Хорошо что приехал. Я скучала.

— То — то же, — урчит довольным котом, трется о мою ладошку.

Глажу Пашку по голове. Так непривычно ощущать кожей слегка колючие волосы.

— У тебя правда никого не было все эти три месяца? — не могу не спросить. Даже если соврет — приму.

— Не веришь?

— Сомневаюсь. Чтобы Градов и столько терпел…

— Ладно, я тебе признаюсь. Была у меня одна…

Не приму!!!

— Ах ты! — захлебываюсь обидой. От души бью Гадова по плечу кулаком. Еще и еще. — Ненавижу тебя! Гад! Сволочь!

— Да подожди ты, — со смехом уворачивается мерзавец, чем еще более меня злит. — Я тебе ее покажу сейчас.

— Я не хочу! И вообще! Убери от меня свои руки! И компас свой узлом завяжи! — выкручиваюсь из кольца его рук, еще больше распаляясь от негодования. — Явился тут, бабами своими хвастаться!

Не, ну разве можно рассказывать женщине о своих левых похождениях! Ладно, не святой, но совесть иметь надо!

— Неа!

Мерзавец, придавливая меня телом, перегибается, нашаривает в штанах телефон. Одной рукой открывает галерею, листает фотографии.

— Вот, смотри. Красавица моя виртуальная. Знаешь, как она меня спасала?

Хочу заткнуть уши, но мои руки крепко стиснуты одной Пашкиной. Зажмуриваюсь, аж глазам больно.

— Кошечка, глянь хоть одним глазком. Зацени.

Я его убью! И я не шучу! Сам довел меня до состояния аффекта! Уверена, меня оправдают!

Вот посмотрю одним глазом, чтобы хоть знать с кем он «спасался» три месяца, а потом расправлюсь. Таким же изощренным способом, как он сейчас с моей душой.

— Это… это я? — ошалело рассматриваю себя со спины. — Но когда?

— Утром. Правда, красивая?

— Глупый! Я чуть инфаркт не схватила! Решил поиздеваться над старушкой?

— Кира! — Павел строго нахмурил брови. — Ты не старушка! Ты прекрасная женщина, девушка. Молодая, эффектная, стильная. Если тебя смущают цифры в паспорте, давай сменим его. Оформим новый и родишься на десяток лет позже.

Ошарашенно хлопаю ресницами. Это он мне так предложение делает?

— Ты серьезно?