Книга Подарок для Градова, страница 54 – Татьяна Любимая

Зашибись.

А управляющий мой как знал: взял неделю отпуска и умотал с семьей дикарями на озера, благо конец лета погодой балует. И теперь вот ЭТО разгребать мне, в то время как у меня в кабинете на диванчике мирно посапывает лапочка — кошка. Эх, мне бы к ней под бочок, да погладить, чтоб помуркала…

Выход один: быстрее разгрести и к ней, счет идет на минуты.

Свободный персонал собрался возле запасного выхода. Морщатся все — запашок тухлятины сквозь стены просачивается. Шеф тоже тут, глазенки виноватые прячет. Он в поварском деле мужик талантливый, а мясо готовит как бог, за то и уважаю.

— Все правильно сделал, Руслан, — ободряюще хлопаю его по плечу, — нефиг нам дерьмо всякое привозить. Иди работай, мы сами управимся.

Отпускаю еще несколько человек, троих оставляю.

Одновременно пришлось решать несколько задач.

Сначала сняли все это безобразие на видео, чтобы в случае чего у нас были доказательства, что это не мы сами устроили хаос.

Затем искали поставщика, чтобы объяснить ему, что он не прав. Это я поручил юристу и паре знакомых крепких ребят.

Вызвали мусоровоз, чтобы убрать ящики и то, что успели раскидать ненормальные вороны.

А еще следовало получить разрешение в администрации на отстрел этих самых пернатых тварей и вызвать снайперов.

Полчаса превратились в два, это я заметил уже когда понял, что мои ребята дальше справятся без меня.

Все это время душу грело теплое чувство, что в моем кабинете спит моя кошечка. Пусть пока не ласковая, еще местами взрывоопасная, но моя. Теперь уже окончательно. Маховой был послан в пешее эротическое пусть не прямо, но мужик не дурак, все понял и так.

Поэтому решив проблемы, помчался к себе, предвкушая как буду дальше приручать дикую кошечку.

А ее нет. Блюда на столе стоят нетронутыми, пиджак брошен на подушку, место, где спала моя королева, успело остыть, значит, ушла она давно, даже не попрощавшись, весточку не оставив. Только слабый цветочный запах в кабинете витает, ноздри щекочет, кровь будоражит.

Обидно.

Сел на диван, убрал на другую сторону пиджак, которым укрывал зазнобу. Рука сама потянулась к подушке, поднесла ее к носу. Так запах моей Кирочки ярче, и обида острее.

Член в кои — то веки оказался со мной солидарным, на любимый афродизиак не среагировал.

Расстроенно поникли с ним головами, думу начали думать как дальше жить. А мысли все вокруг Киры.

Почему сбежала? Цену себе набивает, хочет, чтобы на полусогнутых за ней бегал? Да хрен ей! Сколько можно — то?

В груди неприятно клокочет. Эх, кошка, кошка, за что ты со мной так?

Зацепился взглядом за бутылку коньяка, одиноко стоящую на столе. На стакане остался след от помады. В двух местах.

Перебрался с дивана в свое любимое директорское кресло. Налил в тот же стакан коньяка, едва донышко прикрыл. Покрутил в руках стеклянную посудину с янтарной жидкостью. Добавил до половины.

— Будь здорова, кошка! — поднимаю стакан вверх, чокаясь с невидимкой, от которой из всего осязаемого — только волнующий аромат, не перебиваемый запахом алкоголя.

От отчаяния, что упустил девчонку, не насладившись вдоволь ее телом, жгутом скручивает внутренности. Вот же вредина, сама не знает от чего отказывается.

Опрокидываю в рот сладкую горечь. Морщась, осматриваю стакан. Не стерлась помада, я тот еще аккуратист.