Книга Пышка по протоколу, или Босс, держите корону!, страница 121 – Алекс Скай

А потому, что хотела понять, выбираю ли я сама.

Впервые я уходила не потому, что испугалась быть выбранной.

А потому, что хотела понять, выбираю ли я сама.

Эта мысль звучала красиво ровно первые пять минут.

Потом я оказалась в такси, сжала в ладони маленькую брошь-корону, посмотрела в окно на вечерний город и поняла: красивые мысли совершенно не помогают, когда у тебя внутри одновременно идёт заседание совета директоров, репетиция побега и тихая паника женщины, которая только что оставила мужчину, сказавшего: «Я люблю вас, но это не должно становиться вашим обязательством».

Ненавижу взрослых эмоционально грамотных мужчин.

С ними невозможно нормально страдать.

Если бы Кирилл давил, требовал, обижался, закрывал дверь собой или произносил что-нибудь вроде «вы пожалеете», я бы вышла из «Грант Инвест» с гордо поднятой головой и внутренней табличкой: «Арина Платонова снова спасла себя от властного самодура».

Но он сказал:

«Вы всё ещё можете уйти без причины».

И отпустил.

Вот это было нечестно.

Очень.

Полина сидела рядом со мной в такси и молчала уже целых три минуты. Для Полины это был не просто рекорд. Это было состояние, близкое к официальному дипломатическому нейтралитету.

Лика осталась в офисе. Она пыталась проводить нас до лифта, но потом остановилась, прижала планшет к груди и сказала:

— Я сейчас не пойду дальше, потому что если Кирилл Аркадьевич выйдет из переговорной, мне нужно будет сделать вид, что я не знаю, как выглядит его сердце без пиджака.

— Лика, — сказала я тогда. — Вы слишком хороши для этой компании.

— Уже поздно. Компания эмоционально меня удочерила.

Теперь я ехала домой, а Полина смотрела на мои руки.

— Ты её сломаешь, — сказала она наконец.

— Что?

— Корону. Ты держишь её так, будто собираешься выжать из неё ответ.

Я разжала пальцы.

На ладони лежала маленькая блестящая вещица, которая когда-то была сигнализацией для его эго, потом стала знаком моего права остановить его, потом — символом целого месяца, в котором я учила мужчину снимать корону и неожиданно сама перестала прятать собственную.

— Он сказал оставить, — произнесла я.

— Умный.

— Почему?

— Потому что если бы попросил вернуть, ты бы отдала. А так теперь будешь смотреть на неё и думать.

— Ты сейчас на чьей стороне?

— На твоей.

— Но звучит так, будто на его.

— Арина, моя сторона — это ты не в роли жертвы, не в роли спасительницы, не в роли женщины, которая обязана немедленно ответить на мужское признание, потому что оно красиво прозвучало. Ты ушла подумать — думай. Только не превращай паузу в наказание ни для себя, ни для него.

Я повернулась к ней.

— А если я пойму, что люблю его?

Полина посмотрела на меня так, будто я спросила, мокрая ли вода.

— Тогда поздравляю. Ты наконец догнала сюжет.

— Полина!

— Что? Я ждала, когда ты сама скажешь. У меня уже давно всё в таблице.

— В какой ещё таблице?

— Мысленной. Колонки: «он ужасен», «он учится», «он принёс пирог», «он не поцеловал без согласия», «он защитил, но не присвоил», «он отступил», «Арина делает вид, что это всё рабочий проект». Последняя колонка была самая длинная.

Я застонала и откинулась на спинку сиденья.

— Я тебя уволю.

— Не можешь. Я знаю, где лежит новый договор на большой проект.