Книга Пышка по протоколу, или Босс, держите корону!, страница 127 – Алекс Скай

Он повернулся к Лике.

Она торжественно вынесла маленькую бархатную коробочку.

Моё сердце остановилось.

— Нет, — прошептала я.

Кирилл услышал.

Конечно, услышал.

И быстро сказал:

— Это не то, о чём вы подумали.

Зал засмеялся, хотя половина людей явно подумала ровно то же, что и я.

Он открыл коробочку.

Внутри лежала маленькая игрушечная корона. Золотистая, смешная, почти детская.

Я закрыла рот рукой.

— Я принёс сдать лишнее имущество, — сказал Кирилл. — Корона мешает. А вот сердце, кажется, давно у вас.

В зале стало тихо.

Не официально.

Не неловко.

Так тихо, как бывает, когда люди понимают: сейчас перед ними не постановка и не жест для красивого фото, а мужчина, который научился говорить без брони.

Я смотрела на него.

Он не вставал на одно колено.

Пока.

Просто стоял рядом и держал коробочку с дурацкой игрушечной короной так серьёзно, будто в ней было всё его прежнее величие, сложенное аккуратно и добровольно.

— По протоколу, — сказала я, чувствуя, как голос дрожит и всё равно держится, — заявление принято. Но учтите: мужей-тиранов я перевоспитываю без скидок.

Зал взорвался смехом и аплодисментами.

Кирилл выдохнул.

— Тогда мне лучше уточнить условия до подписания.

— Мудро.

Он опустился на одно колено.

Вот теперь.

Без спешки.

Без театральной бравады.

И достал вторую коробочку.

Маленькую.

Настоящую.

У меня в глазах всё поплыло.

— Арина Платонова, — сказал он. — Я не прошу вас стать частью моей жизни вместо своей. Не прошу быть удобнее, тише, мягче или меньше. Я прошу разрешить мне быть рядом с вашей жизнью. Учиться дальше. Ошибаться и исправляться. Слушать, когда трудно. Смеяться, когда вы называете меня Вашим Корпоративным Высочеством. И каждый день выбирать вас не как роль, не как победу, не как женщину рядом с боссом, а как Арину. Мою любимую. Свободную. Не декоративную.

Я плакала.

Ужасно.

Совсем не кинематографично.

Наверняка с красным носом, дрожащим подбородком и лицом женщины, которой сейчас бы очень пригодилась Полинина боевая помада, но поздно.

— Кирилл, — сказала я.

Он смотрел на меня снизу вверх.

Не как властный мужчина.

Как мужчина, который действительно ждал моего выбора.

— Да? — спросил он.

— Вы понимаете, что если я соглашусь, ваша жизнь станет сложнее?

— Надеюсь.

— Я буду спорить.

— Знаю.

— Проверять формулировки.

— Уже привык.

— Смеяться над вашими управленческими бровями.

— Они это заслужили.

— Не позволять вам решать за меня.

— Это будет в семейном протоколе.

Я засмеялась сквозь слёзы.

— Тогда да.

Он замер.

Зал тоже.

— Да? — переспросил он.

— Да, Кирилл. Я выбираю вас. Не потому что вы меня спасли. Не потому что вы сильный. Не потому что вы сняли корону при свидетелях и красиво сдали лишнее имущество. А потому что рядом с вами я могу оставаться собой. И потому что вы наконец-то научились спрашивать.

Он поднялся.

Очень медленно.

И на этот раз не спросил глазами.

Спросил вслух:

— Можно?

— Можно.

Он поцеловал меня.

При всех.

Но это не было похоже на спектакль.

Ни на фиктивную невесту, ни на деловой фон, ни на красивый кадр для чужих обсуждений.

Это был поцелуй мужчины, который ждал, и женщины, которая пришла сама.

Зал аплодировал.

Лика плакала открыто и уже не пыталась свалить всё на аллергию.

Полина кричала:

— Диван в подарок не принимаем, только деньгами!