Книга Пышка по протоколу, или Босс, держите корону!, страница 35 – Алекс Скай

К десерту Нина Павловна решила перейти к главному.

— Арина, простите за прямоту.

Кирилл едва заметно напрягся.

Я улыбнулась.

— После этой фразы обычно начинается самое интересное.

— Вы очень уверенная женщина.

— Спасибо.

— Сейчас редко встретишь такую… свободу в отношении себя.

Краем глаза я увидела, как Кирилл медленно поставил вилку.

Нина Павловна продолжила:

— Многие девушки сейчас стремятся быть тоньше, незаметнее, соответствовать. А вы, вижу, не пытаетесь себя уменьшить.

Фраза была вроде бы завернута в комплимент. Но внутри неё лежала колючка.

Та самая. Знакомая.

Я могла ответить сама. И, честно говоря, обычно отвечала. У меня был целый набор вежливых формулировок на случай, если кто-то решит обсудить моё тело как тему светской беседы. Можно было пошутить. Можно было отбить. Можно было спросить, всегда ли Нина Павловна так творчески подходит к чужим границам.

Но Кирилл заговорил первым.

— Тётя Нина, — сказал он спокойно.

Одного тона хватило, чтобы за столом стало тише.

— Что, дорогой?

— Арина не «не пытается себя уменьшить». Ей просто не нужно этого делать.

Я замерла.

Кирилл сидел ровно, голос у него был тихий, но в нём не было ни смущения, ни шутки, ни попытки сгладить. Только уверенность.

— Она умная, красивая, сильная и занимает ровно столько места, сколько хочет. В моём доме, за моим столом и рядом со мной это не обсуждается.

Тишина.

Настоящая.

Даже Валентина Сергеевна не сразу нашла слова.

А я вдруг почувствовала, что не могу вдохнуть так легко, как секунду назад.

Не потому что меня обидели. Нет. Потому что меня защитили раньше, чем я достала собственный меч.

И сделали это не как благородный жест мужчины, который спасает слабую женщину. Кирилл сказал так, будто просто озвучил очевидное правило мира. Как будто моя ценность не нуждалась в доказательствах. Как будто я не должна была отшучиваться, оправдываться, быть удобной, мягче, меньше, тоньше.

Нина Павловна первой нарушила паузу.

— Я не хотела обидеть.

— Тогда не обижайте, — сказал Кирилл.

Я повернула голову к нему.

— Кирилл.

Он посмотрел на меня.

В его глазах всё ещё была сталь. Но когда он увидел моё лицо, что-то в нём смягчилось.

— Что? — спросил он тихо.

Я хотела сказать: «Не надо». Или: «Я сама умею». Или: «Вы сейчас нарушаете пункт про временность». Но вместо этого сказала:

— Спасибо.

Одно слово.

Без шутки.

Без защиты.

Он едва заметно кивнул.

Валентина Сергеевна вдруг улыбнулась. Не широко. Но так, будто для неё только что в комнате что-то встало на место.

— Кирилл, — сказала она мягко, — вот теперь я действительно рада, что ты пришёл не один.

Он не ответил.

А я поняла, что наш фиктивный договор только что дал первую настоящую трещину.

После ужина гости переместились в гостиную. Разговоры стали легче, Нина Павловна держалась со мной подчеркнуто любезно, а Мария Баженова, проходя мимо, тихо сказала:

— Он редко за кого-то вступается. Тем более при семье.

— Он просто соблюдал протокол, — ответила я.

Мария посмотрела на меня с улыбкой.

— Конечно. Очень романтичный протокол.

Я сделала вид, что не услышала вторую часть.

У камина Валентина Сергеевна всё-таки устроила фотографии. Кирилл сопротивлялся ровно до того момента, пока она не сказала:

— Один снимок, Кирилл. Не для прессы. Для меня.