Книга Дыши во мне..., страница 70 – Анна Камнева

Во мне огненной спичкой поднесенной к фетелю с порохом, вспыхивает дикая злость. Отталкиваю его от себя, показывая фотографию на заставке экрана.

— Может для начала это вы объясните мне как такое возможно?

Он вскользь проходится взглядом по изображению Мирославы и усмехается. И я с ненавистью понимаю, что он все знает. Возможно даже больше чем я.

— Я не обязан тебе ничего объяснять, щенок. Но так и быть. Ради спокойствия дочери, я расскажу. Да, они сестры. Но не просто. Близнецы могут походить друг на друга, однако всегда есть какие то отличия. Рост, вес, внешность, цвет глаз, волос хоть немного но отличается. В их же случае это называется однояйцевые близнецы. Они полностью идентичны. У них один генотип, одна группа крови, даже отпечатки пальцев. Если одна поранится у другой могут проявиться шрамы. Да. Такое бывает. Я и сам не верил, пока не увидел шрам на виске второй девчонки... И пока та бабка, которую ты притащил не вытянула ее с того света, воспользовавшись их связью.

Это было уже слишком. Резко подаюсь вперёд, сминая рубашку у него на груди.

— Ты следил за нами, мразь?!

— Остынь ка, парень. Не тебе меня судить.

Он вырвался, поправляя пиджак. Я в бессилии опустил руки. Эта история настолько нереальная и жуткая, что бросило в холодный пот. Но я должен узнать все до конца.

— Так кто же их отец? Почему их тогда разделили?

— Их биологический отец — это отец Мирославы. Много лет назад мы с женой ждали ребенка. Беременность была сложной. Частые кровотечения, постоянная угроза прерывания. Когда наступил срок, ребенок во время родов не выжил. Я не знал что делать. Как сказать ей, что ее малыш... - мужчина зажмурился, вновь переживая прошлое. — она была все ещё под наркозом, а в соседнем блоке рожала ещё одна девушка. В их случае не выжила она. Дети были здоровы. Отец убивался, не знал что делать. Как он будет растить дочерей один без денег и матери. И я предложил ему помощь. Не смотри так на меня. Я использовал все свои связи и немалые деньги и забрал одну из девочек. Жена, очнувшись, была счастлива. После выписки мы разошлись в разные стороны и не должны были больше встретиться никогда. Никто не знал, что их двое. Никто кроме меня и акушерки. Жена до самой своей смерти в аварии верила, что воспитывает родную дочь. И я полюбил ее всем сердцем. Дамира — мой ребёнок. Мой, слышишь меня и я не позволю ей страдать ни секунды. Все сделаю для того, чтобы она была довольна.

Меня замутило. Как можно было просто отдать одного ребёнка... Не известно кому... Столько лет не знать и не интересоваться что с ним происходит... Может если бы Дамира росла вместе с сестрой и отцом не стала бы такой? Кем бы я не считал отца Миры у него замечательная дочь. Ее доброта безгранична. Сострадание и сердце огромно. Там для всех хватает места. Она умеет радоваться мелочам. Ни на кого не таит обиды. Искренняя и сильная...

Можно упасть тысячи раз. Можно верить и быть преданной сотнями. Можно любить и не быть любимой в ответ. А можно так как сейчас. Быть живой снаружи, но мертвой внутри. Если Миры нет, то и его тоже нет... Можно уметь прощать, но невозможно научиться не ненавидеть....

Прислоняюсь лбом к холодному стеклу окна машины. Я ещё не придумала, что буду делать дальше. Не нашла ответов на многие вопросы. Но одно я знаю точно. Я вычеркну их всех из своей жизни. И начну сначала. Камень за камнем, выступ за выступом, скала за скалой я выберусь из этой пропасти. С самого дна. Из адского пекла. И построю все заново. Свой собственный дом. Свою крепость. В которую никто не пройдёт. Мое сердце разбилось на такие крохотные осколки, что его уже не собрать и не склеить заново. Только выбросить и жить дальше с зияющей раной в груди. Но и ее я зашью. Со временем. Залатаю. Заколочу гвоздями и залью бетоном.