Книга Вижу тебя, Лили, страница 65 – Анна Флин

Моя грудь сжимается.

— Я… – пытаюсь начать, но язык не слушается. – Я… не могла сюда вернуться. Это… первый день. Я… потерялась, Соф.

Она смотрит так, будто видит меня впервые. И одновременно – будто знает слишком хорошо.

— Я понимаю, что тебе больно, – шепчет она. – Но я думала… я надеялась… что хоть раз ты возьмёшь трубку. Хоть раз. Скажешь, что ты жива. Что тебе не всё равно.

Слова падают как камни. Она не плачет – наоборот, держится из последних сил. И мне нечего ей возразить. Я правда выкинула её из своей жизни. Не специально, но… выкинула.

— Прости, – говорю тихо. – Я не… не справлялась. Совсем.

Софи сглатывает. Два раза.

— Ну хоть сегодня ты тут, – наконец выдыхает она. – И я тебя нашла. – Пытается улыбнуться, но выходит криво. – Пойдём внутрь. Пока я не растаяла под этим дождём.

Мы заходим. Колокольчик звенит, дверь закрывается, отрезая серость и холод улицы.

Софи ставит кофе на прилавок, сдёргивает мокрую куртку, отбрасывает её на стул.

— Как тут всё… – Она оглядывается, и глаза увлажняются снова. – Пахнет так же.

Опускаю взгляд. Не хочу, чтобы она увидела, как сильно меня задел её тон.

— Я… правда рада, что ты пришла, – шепчу в ответ. – И… прости ещё раз. Я не хотела тебя ранить. Просто… всё стало слишком.

Она медленно выдыхает через нос, трёт переносицу.

— Я знаю. И всё равно обиделась. Это же я. – Софи слабо усмехается. – Но… я всё равно буду под дверью стоять, даже если ты спрячешься под землёй. Поняла?

Что-то горячее и болезненно-тёплое поднимается по груди. Отвечаю:

— Поняла.

Софи ловит мой взгляд, долго изучает, как будто проверяет: не вру ли.

— Ладно, – решает она наконец. – У тебя сейчас обед?

— Да.

— Тогда идём кушать. И ты мне всё расскажешь. – Она приподнимает подбородок. – Я не принимаю других вариантов.

И впервые за долгое время я улыбаюсь. Честно.

— Ладно, – говорю. – Идём.

Но пока мы идём к дверям, я невольно бросаю взгляд на письмо сталкера под прилавком, едва спрятанное под стопкой джурналов.

За стеклом слышится знакомое глухое рычание мотора. Дождь к этому моменту уже усилился; по асфальту бегут тонкие ручьи. Чёрный байк выезжает к противоположной стороне улицы, тормозит прямо напротив. Сердце делает короткий, нервный скачок.

Софи щурится:

— Кто в такую сырость на мотоцикле? У людей инстинкт самосохранения вообще умер? – ворчит она. – Смотри, безумец какой-то.

Ник спрыгивает с байка, быстро вытаскивает из кофра свёрнутый чехол, накидывает на сиденье, проверяет крепление. Движения отточенные, быстрые. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Со стороны – просто парень с мотоциклом, но внутри всё сжимается в тугой узел.

— Ты его знаешь? – голос Софи становится настороженным, когда он разворачивается к магазину и решительно идёт через дорогу. – Очень надеюсь, что нет.

— Это Ник, – отвечаю я, поправляя воротник пальто, будто оно внезапно стало тесным. – Помогал мне… в последнее время.

— Ага, – протягивает она. – Значит, ты меня на него променяла?

Ответить не успеваю.

Колокольчик звенит. Ник входит, стряхивая воду с куртки. Воздух сразу наполняется мокрым холодом и запахом бензина. Глаза Ника находят мои почти мгновенно – короткий, привычно тёплый взгляд. Внутри что-то откликается… и тут же натыкается на холодную стенку.

— Привет. – Усмешка выходит чуть более осторожной, чем обычно. В руках – бумажный пакет. – Доставка гуманитарной помощи. Владелица заведения обвиняется в том, что питается воздухом.