Книга Вижу тебя, Лили, страница 95 – Анна Флин

— Хочешь горячий шоколад? – спрашивает Эндрю, наклоняясь чуть ближе.

— Да… наверное.

Он покупает мне тёплые варежки, мягкий шарф, какой-то милый брелок с камелией – белой, зимней. Пытаюсь возразить, но он только качает головой.

— Пожалуйста, не спорь. Тебе нужно хоть что-то хорошее сегодня.

Мы идём вдоль домов, и начинается лёгкий снег. Воздух становится чище, светлее. И вдруг замечаю над собой ветку. Омела.

Эндрю тоже поднимает взгляд.

— Знаешь традицию? – спрашивает он, и голос становится тише.

— Если стоишь под омелой… – Я сглатываю. – Нужно… поцеловаться?

Он чуть улыбается.

— Да.

Холодный воздух касается щёк. Дыхание смешивается с паром его дыхания. Его пальцы касаются моей щеки, тёплые, аккуратные. И прежде чем успеваю испугаться – он наклоняется ближе.

Поцелуй получается мягким. Нежным. Медленным. Тёплым. Будто всё вокруг нас исчезает.

Закрываю глаза – и на секунду чувствую себя в безопасности. Просто существую в этом мгновении.

Когда мы отстраняемся друг от друга, даже не знаю, что сказать. Внутри всё переворачивается.

Эндрю слегка улыбается и отходит к маленькому ларьку:

— Куплю горячий шоколад. Не уходи, ладно?

Киваю, оставаясь на месте, прижимая варежки к груди.

Телефон вибрирует. На экране – неизвестный номер.

И сообщение:

«Понравился мой подарок?»

Меня окатывает холодом. В глазах темнеет. Сердце падает куда-то вниз. Оглядываюсь по сторонам. Люди ходят, смеются, разговаривают, но мне кажется, что каждый из них может быть им.

И в этот момент замечаю Эндрю. Он стоит у ларька. Кладёт телефон в карман. На секунду сердце обжигает тревогой, но Эндрю подходит ко мне – спокойный, тёплый – и я отбрасываю мысль.

— Что-то случилось? – спрашивает он, замечая мой бледный вид.

Бросаюсь к нему в объятия.

— Я… я не хочу возвращаться к Генри. И к Нику. Не хочу видеть Ника. Он… он мне противен.

Эндрю проводит ладонью по моей спине.

— Тогда поехали в мой старый дом. Там никто нас не найдёт.

— Ты… там один?

Он кивает.

— Мама ночует у сестры. Весь дом только наш.

Мне хочется верить. Мне нужно верить.

— Поехали, – выдыхаю я.

И мы едем.

Ночь сгущается так быстро, что кажется – кто-то укрывает небо над нами огромной чёрной тканью. Свет фар ещё держится, прорезает лес узким туннелем, но этот свет – как спичка в пещере: хрупкий, жалкий, почти бессильный. Ещё метр – и всё впереди снова утонет в мраке.

Дорога узкая, будто вытянутая нитка, которая может лопнуть в любой момент. По обе стороны – лес, слишком плотный, слишком тёмный, будто деревья двигаются и сближаются, подступая к машине.

Эндрю что-то напевает себе под нос. Мелодия мягкая, невнятная, но до меня доходит лишь вибрация его голоса – как дрон, как гул далёкого трансформатора. Мне кажется, что он напевает слишком тихо, слишком размеренно для человека, который едет ночью через этот проклятый лес. Слишком спокойно.

А у меня внутри – спазм.

С каждой минутой лес подступает ближе. Ветки тянут к дороге длинные чёрные пальцы, будто хотят поцарапать стёкла. Сижу, сжав руки на коленях, пытаясь дышать ровно, но сердце глухо бьётся в горле.

Руль в руках Эндрю будто живой. Его плечи расслаблены, движения плавные. Профиль подсвечен приборной панелью – идеальная линия скулы, мягкая тень под нижней губой, высокий лоб. Лицо настолько собранное и спокойное, что рядом с ним я чувствую себя дрожащей, маленькой, глупой. Как мокрый воробей, забившийся под крышу чужого дома