Книга Невеста для Белой Короны, или как не влюбиться и не умереть во Дворе, страница 90 – Анна Флин

Дворец опустел. Никаких отборов, никаких толп визжащих невест, никакой грызни за внимание принцев. Старый король и королева-мать мирно доживали свой век в уединенном крыле, окруженные почетом и тишиной. Лианна же… Лианна просто исчезла. Она растворилась в воздухе, будто ее и не существовало. Ни один придворный, ни одна прачка не помнили ее имени. Как интересно. Дух, подаривший мне жизнь, ушел, выполнив свою миссию.

А мы с Элиаром… мы стали двумя стихиями огня, пожирающими всё на своем пути. Элиар оказался чудесным, справедливым и невероятно сильным королем. Я ни на секунду в нем не сомневалась. Да, он часто пропадал на Совете, заставляя меня мерить шагами спальню от скуки и раздражения, но мне льстил тот факт, что его авторитет уже превзошел отцовский. И всё благодаря мне. Пусть не забывают, кто здесь двигатель прогресса, если что!

Дверь спальни тихо скрипит, нарушая вязкую тишину ночного дворца. Я приподнимаюсь на локтях, и в ту же секунду по позвоночнику пробегает знакомая, колючая дрожь — предвестник его присутствия. Воздух в комнате будто электризуется, становится густым и тяжелым.

В комнату входит Элиар. Он выглядит измотанным: камзол из черного бархата расстегнут, открывая сильную шею, а в глазах застыла серая пыль бесконечных отчетов и споров Совета. Он кажется человеком, несущим на плечах тяжесть всего мира. Но ровно до того момента, пока его взгляд не касается кровати.

Как только он видит меня — мою обнаженную кожу, сияющую в приглушенном свете свечей, разметавшиеся по шелковым подушкам серебряные волосы, похожие на расплавленную луну, — маска усталого монарха трещит и осыпается. Лицо мгновенно ожесточается, челюсти сжимаются, а в глубине зрачков вспыхивает тот самый первобытный, голодный блеск, от которого у меня внутри всё сладко скручивается.

— Снова эти старики из Совета мучили тебя своими налогами? — мурлычу я, медленно откидываясь назад.

Делаю это нарочито лениво, позволяя алой простыне соскользнуть с моих плеч, обнажая изгиб талии и высокую, напряженную грудь. Вижу, как его кадык дергается.

— Шесть часов, Эллария, — хрипло произносит он, сокращая расстояние между нами в два стремительных шага. — Шесть часов они гудят о границах и торговле. Но в моей голове звучит только твой голос. Я чувствую тебя через стены.

Он садится на край постели, и я физически ощущаю жар, исходящий от его тела. Его ладонь, грубая, мозолистая от меча и горячая, как раскаленный уголь, ложится на мое бедро. Я непроизвольно выгибаюсь навстречу этому прикосновению, прерывисто выдыхая. Кожа к коже — это как столкновение двух грозовых фронтов.

— Ты мой король, Элиар, — шепчу я, запуская пальцы в его густые волосы и притягивая его лицо к своему. — Но здесь, за этими дверями… в этой комнате… ты мой раб. Мой верный, ненасытный раб. Помнишь ли ты об этом?

— Каждую чертову секунду, — выдыхает он мне в самые губы, и его дыхание опаляет рот.

Его поцелуй подобен обвалу в горах. В нем нет нежности — только сокрушительная, жадная потребность, лишающая воли, воздуха и рассудка. Это поцелуй человека, который два года оплакивал любимую и теперь не может поверить в реальность обретенного сокровища. Мы сплетаемся в клубок из страсти и отчаяния, срывая остатки его одежды. Пуговицы с треском отлетают на ковер.