Книга Цена за нерешительность, страница 59 – Мали Сирин

Теплоход медленно плыл по реке, унося с собой двух самых счастливых людей на свете. Вечерний ветер играл их волосами, а звёзды, словно свидетели этого прекрасного момента, подмигивали с небес.

Милана и Марина, выйдя из укрытия, бросились обнимать Маму и Вову. Подруги Веры присоединились к поздравлениям, и палуба наполнилась радостными возгласами и смехом.

Этот вечер был наполненный любовью, счастьем и безграничной верой в чудеса. И каждый, кто был рядом в этот момент, чувствовал, как их сердца наполняются теплом и радостью за эту прекрасную пару. Возвращаясь домой, влюблённая пара, жених и невеста, будущие муж и жена решили прогуляться. Ночные огни города делали этот вечер особенно романтичным. Они болтали обо всем на свете. Вдруг Вера решила по вредничать и вспомнить ту, из-за которой изводилась от ревности.

— Вов, я знаешь о ком вспомнила?

— О ком?

— Наташку! Ну ту яркую блондинку из нашего рестика.

— А, Наташку! Вспомнил.

— Мне интересно ваше общение продолжилось тогда? Ведь у вас кажется были отношения.

— Какие отношения Верулик? У меня с Наташей никогда ничего не было. Общались мы некоторое время после моего увольнения, потом общение сошло на нет.

— Значит говоришь, вовсе не нравилась она тебе? — с какой то наигранной девичьей радостью сказала Вера.

— Не нравилась! Вообще я никого кроме тебя и не замечал тогда. Просто боялся признаться. Боялся брать ответственность. Боялся что не справлюсь. — Признаваясь в этом Владимир испытывал облегчение.

Они испытывали друг другу ту же любовь, что и в молодости, только теперь они были уверенны в дуг друге это делало их обоих очень счастливыми.

Свадьба была тихой, без пышного торжества. Не в огромном зале, усыпанном розами, а в маленькой сельской церкви, куда свет падал через старые, потемневшие от времени витражи. Вера и Владимир стояли друг напротив друга, и в их глазах было не только безмерное счастье, но и тихая, щемящая грусть, тень тех долгих лет, что прошли мимо них. Вера ловила взгляд Владимира и видела в нем то же, что чувствовала сама. Это был взгляд, проживший целую жизнь. Не ту, что они мечтали прожить вместе, а ту, что случилась помимо их воли — жизнь в разлуке, в гордыне, в молчании.

Когда им надели простые золотые кольца, пальцы Веры дрогнули. Холод металла был напоминанием о другом кольце, когда-то подаренном и возвращенном, о тех словах, что так и не были сказаны вовремя.

На скромном приеме, в кругу самых близких, Владимир поднял бокал. Его голос, низкий и ровный, заставил всех замолкнуть.

— Мы сегодня пьем за наше счастье, — начал он, глядя на Веру так, будто видел ее насквозь. — И я не стану лгать и говорить, что все в жизни было правильно и к лучшему. Нет. Главная мысль, которую я вынес из наших скитаний, горька, как полынь. Цена нерешительности — это потерянные годы. Годы, которые не вернуть.

Он сделал паузу, и в тишине был слышен каждый вздох.

— Мы были молоды, глупы и невыносимо горды. Я думал, что мои чувства и так очевидны, что говорить о них — лишнее. А она ждала слов. И в этой тихой войне амбиций мы проиграли самое ценное — время. Мы могли бы прожить двадцать лет рука об руку, делить радости и горе, растить детей. Вместо этого у нас — седина на висках и шрамы на душе от долгой разлуки. Эти годы украдены у нас нашей же глупостью.