Книга Бархатная ловушка, страница 45 – Лара Читай

— Я не совершал этих преступлений, — начал он. — Моя жена и моя бывшая партнёрша оклеветали меня из мести. Я любил Алину. Я заботился о ней. А она предала меня.

— Каким образом вы заботились о ней? — спросил прокурор.

— Обеспечивал её. Дал ей дом, деньги, путешествия. Она ни в чём не нуждалась.

— А угрозы? А контроль? А то, что вы запрещали ей встречаться с друзьями?

— Это ложь. Я никогда не запрещал.

Я не выдержала.

— Ложь! — крикнула я, вскакивая с места. — Ты врал мне каждый день! Каждый час! Каждую минуту!

— Свидетельнице слово не предоставлялось! — стукнула молотком судья. — Прошу соблюдать порядок!

Я села. Руки дрожали. Ксения сжала мою ладонь.

Виктор смотрел на меня с лёгкой улыбкой. Ему нравилось, что я вышла из себя. Это играло ему на руку.

— Продолжайте, — сказала судья.

Виктор рассказывал о нашей любви, о том, как мы познакомились, как поженились. Его голос был проникновенным, почти печальным. Он говорил о том, как я изменилась после знакомства с Марком, как он пытался меня спасти, как я его предала.

Я слушала и не верила своим ушам. Он переворачивал всё с ног на голову. Жертвой был он. Не я. Не Ксения. Он.

— Вы угрожали Ксении Ветровой физической расправой? — спросил прокурор.

— Нет, — ответил Виктор. — Это она угрожала мне. Когда я решил прекратить наши отношения, она стала меня шантажировать.

— У вас есть доказательства?

— Есть показания свидетелей.

— Которые работают на вас.

— Они говорят правду.

Допрос продолжался ещё час. Виктор отвечал на вопросы уклончиво, ловко, профессионально. Он был хорошим актёром. Я всегда это знала.

Когда он закончил, судья объявила перерыв на обед.

Мы вышли в коридор. Я чувствовала себя разбитой.

— Он врёт, — сказала я. — Всё врёт.

— Знаю, — ответила Ксения. — Но судья видит правду.

— Ты уверена?

— Нет. Но я надеюсь.

Марк принёс нам кофе. Мы пили молча, глядя на серое небо за окном.

Третий день суда я запомнила на всю жизнь. Не потому, что он был особенным. А потому, что именно в этот день рухнула последняя стена лжи, которую Виктор выстраивал годами.

Мы вошли в зал под пристальными взглядами журналистов. Их стало больше — история о молодой жене, сбежавшей от мужа-тирана, о бывшей партнёрше, едва не убитой по его приказу, о матери, предавшей сына, — всё это пахло сенсацией. Камеры щёлкали, микрофоны тянулись к нам, но охрана не подпускала никого ближе, чем на десять метров.

Виктор уже сидел в клетке. Сегодня он выглядел хуже — под глазами залегли тени, рубашка была мятой. Не спал? Или нервы всё-таки дали о себе знать? Мне хотелось верить, что он тоже страдает. Хотя бы немного.

— Сегодня мы заслушаем заключительные показания, — объявила судья Кравцова. — После чего суд удалится на вынесение приговора.

Я сжала руку Ксении. Она сидела рядом, бледная, но спокойная. Дмитрий пришёл с ней сегодня — сидел на скамье для публики, поддерживая её взглядом. Это было не по правилам, но Андрей договорился.

Первым вызвали Бориса. Он поднялся на трибуну, грузный, неловкий, в дешёвом костюме, который был ему мал. Я смотрела на него и вспоминала ту яхту, тот пьяный вечер, его наглый взгляд. Тогда он казался врагом. Теперь — союзником. Странная штука жизнь.

— Борис Игнатьевич, — начала прокурор. — Расскажите суду о ваших отношениях с подсудимым.