Книга Бархатная ловушка, страница 54 – Лара Читай

Он достал телефон, написал Алине: «Как ты, дочка?»

Ответ пришёл через минуту: «Хорошо, дядя Витя. Учусь. Живу. Спасибо».

Он улыбнулся, погасил трубку и пошёл в дом. Сегодня ему приснился странный сон — будто Виктор стоит у калитки и улыбается. «Здравствуй, дядя Витя. Я вернулся».

«Не скоро, — подумал старик, закрывая дверь на засов. — Не скоро».

В середине мая случилось то, чего Алина боялась больше всего. Она возвращалась из университета, шла по двору, никого не трогала. И вдруг увидела его. Не Виктора — он был в тюрьме. Его отца.

Игнатий Петрович стоял у подъезда, опираясь на трость. Он постарел — сильно, почти до неузнаваемости. Лицо серое, мешки под глазами, руки дрожат. Но глаза — те же, что у сына. Холодные, цепкие, опасные.

— Здравствуй, Алина, — сказал он, когда она попыталась пройти мимо. — Не узнаёшь?

Конверт от Игнатия Петровича лежал на столе в квартире Алины, придавленный кружкой с недопитым чаем. За три дня его содержимое пересмотрели, перефотографировали и отправили Андрею на экспертизу. Адвокат был краток: «Это бомба. Работаем».

Марк сидел на краю дивана, сжимая в руках второй экземпляр бумаг. Лицо его было напряжённым, глаза — тёмными, почти чёрными. Алина заметила, что он не брился последние два дня — щетина делала его старше и жёстче.

— Ты уверена, что он не врал? — спросил Марк. — Игнатий. Вдруг это ловушка?

— Зачем ему? — Алина пожала плечами. — Он умирает. Что ему терять?

— Совесть. Или остатки чести. Такие люди, как они... — Марк не договорил, сжал челюсть.

Алина подошла к нему, села рядом, осторожно коснулась его руки. Он вздрогнул, но не отстранился.

— Я боюсь, — сказала она тихо. — Не за себя. За всех. За Ксению, за Елену, за тебя. Если Виктор действительно нашёл людей на воле...

— Мы не дадим ему ничего сделать, — перебил Марк. — Теперь у нас есть имена. Андрей уже передал информацию в нужные каналы. Их возьмут.

— А если не всех? Если кто-то останется?

Марк повернулся к ней, взял за плечи, заглянул в глаза. Его пальцы были горячими — слишком горячими, почти обжигающими.

— Слушай меня, — сказал он твёрдо. — Мы не позволим ему управлять нашими жизнями. Никогда больше. Ты поняла? Мы уже победили один раз. Победим и во второй.

Алина хотела верить. Она правда хотела. Но внутри всё сжималось от холода, который не имел отношения к погоде за окном.

Дверь в квартиру открылась — у Алины был только один ключ, второй висел на гвоздике в прихожей специально для Ксении. Та вошла, опираясь на трость — Дмитрий уговорил её пользоваться, пока нога полностью не восстановится.

— Ну что тут у вас? — спросила Ксения, оглядывая напряжённые лица. — Андрей сказал, что-то серьёзное. Я приехала, как только смогла.

— Садись, — Алина подвинулась, освобождая место на диване. — Там... там список. Люди, с которыми Виктор был связан. Те, кто остался на воле. Кто может выполнить его приказы.

Ксения побледнела. Села, положила трость на пол, взяла бумаги дрожащими руками. Читала молча, водя пальцем по строчкам. На одном из имён остановилась, и лицо её стало белым как мел.

— Этого я знаю, — сказала она глухо. — Сергей Николаевич. Он был... он водил меня к нему. Сказал, что это друг. Что я должна быть с ним любезной. Я тогда не поняла, зачем. Думала, просто бизнес-партнёр.