Книга Бархатная ловушка, страница 76 – Лара Читай

Она разложила на столе чертежи — просторные комнаты, пастельные тона, много света и зелени, круглые углы и мягкие кресла. Ксения смотрела и улыбалась.

— Это то, что нужно, — сказала она. — Безопасное пространство. Место, где можно выдохнуть.

— Именно, — кивнула Алина.

Они работали весь день — обсуждали детали, считали смету, договаривались с подрядчиками. К вечеру Алина устала, но удовлетворение было огромным.

— Ты стала другим человеком, — сказала Ксения, когда они пили чай на кухне. — Раньше ты боялась поднять глаза, а теперь проектируешь целые офисы.

— Раньше я была жертвой, — ответила Алина. — Теперь я — архитектор. Не только зданий, но и своей жизни.

— Красиво сказала, — Ксения подняла кружку. — За тебя.

— За нас, — поправила Алина. — За всех, кто не сдался.

В середине июня Алина получила письмо из монастыря. Елена писала, что у неё рак. Что врачи дают не больше полугода.

«Я не боюсь смерти, — писала она. — Я боюсь умереть, не попрощавшись. Приезжай, если сможешь. Прости меня. Я знаю, что не заслуживаю, но прости».

Алина сидела с письмом в руках и плакала. Не от жалости к Елене — от жалости к себе. К той девочке, которая когда-то верила, что свекровь станет ей матерью. К той женщине, которая прощала, даже когда боль была невыносимой.

— Ты поедешь? — спросил Марк, обнимая её.

— Не знаю, — ответила она. — Я не готова.

— Никто не готов к таким вещам, — сказал он. — Но, если не поедешь — будешь жалеть.

Алина подумала и кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Я поеду. Но ты со мной.

— Конечно, — ответил Марк. — Я всегда с тобой.

Они поехали в монастырь на следующий день. Елена лежала в больничном крыле — худая, бледная, с прозрачной кожей и запавшими глазами. Увидев Алину, она улыбнулась — той улыбкой, которая бывает только у людей, которые знают, что скоро умрут.

— Спасибо, что приехала, — прошептала она. — Я не надеялась.

— Я не простила вас, — сказала Алина, садясь на стул у кровати. — Но я не хочу, чтобы вы умирали с чувством вины.

— Слишком поздно, — Елена покачала головой. — Я виновата. Всегда была виновата. В том, что не остановила мужа. В том, что не остановила сына. В том, что боялась.

Июль стоял в самом разгаре — жаркий, душный, с редкими грозами, которые обрушивались на город внезапно и так же внезапно заканчивались. Алина сидела на террасе своего нового дома в Петербурге — да, они всё-таки купили его, подписали все документы, получили ключи — и смотрела на сад. Яблони уже отцвели, на ветках завязывались маленькие зелёные плоды, обещая богатый урожай.

— Ты чего задумалась? — Марк вышел с двумя чашками кофе, сел рядом.

— Думаю о том, как странно устроена жизнь, — ответила Алина. — Год назад я боялась выйти из комнаты. А сегодня сижу в собственном доме, пью кофе и смотрю на свой сад.

— Заслуженно, — сказал Марк, протягивая ей чашку. — Ты это заслужила.

— Мы это заслужили, — поправила она.

Они помолчали, слушая пение птиц и далёкий шум города. Петербург жил своей жизнью — где-то сигналили машины, где-то смеялись дети, где-то играла музыка. Но здесь, в этом зелёном уголке, было тихо и спокойно.

— Ксения звонила, — сказал Марк. — Спрашивала, когда приедем помогать с офисом.

— Завтра, — ответила Алина. — Сегодня хочу доделать чертежи второго этажа.