Книга Важнее слов, страница 7 – Миа Шеридан

— Мой отец тоже не очень-то хороший человек.

Я перешла на шепот, как будто рядом был кто-то, от кого эту правду нужно было скрывать. Может, это была я сама. Я знала это уже давно, сколько себя помню, но вот я сказала это вслух – и это стало истиной, от которой уже не отвернуться. Больше у меня не получится прикидываться, что дела обстоят иначе. Мой отец был слабаком и эгоистом и не так уж сильно нас любил, если ему вообще было знакомо это чувство.

Каллен потянулся и взял меня за руку. Я не отрывала взгляда от наших переплетенных пальцев, от моих, бледных и маленьких, и его, загорелых, мозолистых, куда больше моих. Я смотрела на наши соединенные руки, и мне пришлось подавить ком в горле перед тем, как продолжить.

— И самое худшее – это то, что моя мать все еще его любит. Сколько бы слез она из-за него ни проливала, она всегда возвращается. Я просто… я не понимаю, как вообще человек может столько плакать.

Когда я подняла взгляд, оказалось, что Каллен смотрит прямо на меня. Я вдруг почувствовала себя неуверенно, хотя ведь он тоже рассказал мне свой секрет. Я прикусила губу и посмотрела в сторону.

— Так вот почему тебе так нравятся сказки, Джесси?

Он говорил мягко и заботливо, но из-за этого вопроса я почувствовала себя еще более незащищенной. Он слегка сжал мою руку. Я хотела рвануться в сторону, я хотела быть ближе, и чувства, что обуревали меня, были мне совсем незнакомы, я одновременно боялась и чего-то ждала с нетерпением.

— Мы уже давно не играли в наши игры, – ответила я, качая головой.

Вместо того, чтобы отправляться в путешествия, я читала вслух или делала домашние задания, а Каллен играл на синтезаторе. В такие моменты он был весь сосредоточен, он наигрывал короткие мелодии, такие красивые, что сердце у меня замирало. Часто эти мелодии просто обрывались, как если бы все их очарование вдруг уходило у него сквозь пальцы или он не знал, что с ними делать дальше.

Его полные губы слегка приоткрылись.

— Иногда мне становится жалко, что мы больше не фантазируем.

— Да ну, – улыбнулась я.

— Я не вру. Ты позволила мне почувствовать себя героем.

— Ты и есть герой, – сказала я на выдохе. – Для меня ты точно герой.

Он затряс головой.

— Нет, Джесси. Я не герой. Господи, я не могу даже…

— Что? Что такого он говорит тебе? Чего ты не можешь, по его мнению? – спросила я, чувствуя в себе злость и желание защитить. Я знала, что это из-за отца у него бывает такой потерянный взгляд.

Каллен засмеялся, но не оттого, что ему было весело.

— Он просто говорит все как есть.

— Нет! Я отправлюсь к тебе домой и все выскажу твоему отцу!

— Только попробуй, – холодные и отстраненные слова резанули меня. Я смотрела на Каллена, мои щеки пылали, в глазах проступили слезы. Он никогда еще не говорил со мной так жестко.

— Я… я бы не сделал ничего, что бы тебе…

Он резко подался вперед, так, что я вскрикнула, и вот его губы уже соединились с моими, такие мягкие и теплые. Мое тело горело. Я замерла в нерешительности, ведь до этого я ни разу не целовалась. На зубах у меня стояли неудобные брекеты, и я понятия не имела, что делать.

Каллен сжал мою руку еще сильнее, а другой рукой мягко взял меня за голову и притянул еще ближе к себе, нежно – медленно – поцеловал меня еще раз. Я непроизвольно вздохнула, и он неуверенно провел языком по моим приоткрытым губам, отчего я непроизвольно раскрыла их полностью.