Книга Красивая, страница 72 – Марина Кистяева

Она же до хруста в костях, до тупой, ноющей ломоты где-то в самой глубине души мечтала почувствовать, каково это – держать на руках собственного ребенка. Чувствовать этот теплый, доверчивый комочек, тянущийся к тебе. Качать его, напевать бессвязные колыбельные, от которых мир сужается до размеров кроватки и становится абсолютно безопасным.

Эта мечта была ее самой заветной, самой ранимой и самой похороненной.

И тогда рука Владимир чуть сместилась. Совсем немного. Плавным, почти незаметным движением ладонь скользнула к центру живота. Туда, где когда-то зарождалась и угасала жизнь. Его большие, теплые пальцы легли на это место с такой… бережливостью.

— Значит, перестаем предохраняться.

Что? Ей же послышалось?

Тася толкнула его плечом.

— Дурак.

Он же пошутил.

Она извернулась и посмотрела на него.

Пошутил же?..

Тогда почему его лицо крайне серьезно?

* * *

Они решили не оставаться в гостях у Терлоевых, хотя Адам и настаивал.

— Снова в гостиницу?

— А можно домой? – Тася устало провела рукой по лицу. – Я понимаю, это займет время, и если ты не хочешь в ночь за руль…

Она откинулась на спинку кресла.

У нее случился конкретный передоз с эмоциями. Тася поняла, почему ее штормит. Мобильное приложение, отслеживающий цикл, сообщило ей, что месячные у нее должны прийти через два дня. Вот ее и штормило. Кидало из одной эмоции в другую.

Мало того, что гормональный фон давал жару, так и она к месячным дышала неровно. Они у нее еще долго будут ассоциироваться с душевной болью и бесконечным ощущением потери.

А тут друзья Владимира. Все парами, семейные.

И такие счастливые.

Беременяшки…

Что-то холодно стало. Очень.

Тася заерзала, пытаясь удобнее устроиться на сиденье.

— Плед на заднем сиденье есть.

— Что? – Она встрепенулась, с трудом возвращаясь из вязкой пучины собственных мыслей.

Они никак не желали отпускать ее. Утягивали и утягивали. И вроде бы уже все понятно… И вроде бы уже отболело… Хотя кого она обманывает! Нихера ничего не отболело! Ноет еще, тянет.

И пустотой кроет неимоверно.

— Говорю, плед возьми. – Владимир бросил на нее неопределенный взгляд, считать который она оказалась не в состоянии.

Не сейчас…

Противиться Тася и не подумала. Кое-как достала плед и укуталась в него.

Почти хорошо стало…

Удивительно, да? Вот Владимир, бирюк бирюком. Ничего о себе не рассказывает, на свою территорию не пускает. Кидает деньги за секс.

А все замечает…

И вроде радоваться надо, что она рядом с таким мужчиной, а отчего-то по телу горечь разливается все сильнее и сильнее.

— Так что мы решим? – прикрывая глаза и натягивая на плечи плед, пробормотала она.

— В поселок едем.

— Спасибо.

Она прикрыла глаза. Не то чтобы она хотела спать… С закрытыми глазами легче мир переносился.

Дорога укачивала. Музыка играла негромко, при этом ненавязчивая, не бьющая по ушам.

Почти идиллия.

В какой-то момент Тася провалилась в сон, и выдернул ее из него мужской голос.

— Тася, приехали.

Она сонно огляделась. За окном, как и полагалось, стояла ночь. Сплошная, бездонная чернота. Из этой тьмы, словно из другого измерения, доносились звуки. Далекое унылое уханье филина, монотонный стрекот кузнечиков, сливавшийся в одно нервозное трещание.

Но главным было небо. Звезды не мерцали, а горели ровным, холодным и невероятно ярким светом. Таких не увидишь в городе никогда. Они были настолько близкими, что казалось, стоит протянуть руку – и пальцы ощутят колючий морозный блеск.