Книга Стань моей стеной, страница 60 – Ксюша Иванова

Но все-таки не выдерживаю — подхватываюсь, гипнотизируя дверь ванной, и в этот момент слышу, как она щелкает там выключателем света! Как нашкодивший пацан, несусь к дивану и ныряю под одеяло. Теперь бы как-то выровнять дыхание и суметь притвориться спящим! Хотя я почти уверен, что Саша пройдет мимо в спальню.

Бешеный стук сердца почти заглушает звук ее шагов — слышу только потому, что всем своим организмом на нее настроен. Ко мне идет! Зачем?

Останавливается совсем близко. Что-то сказать хочет? Поругаться? Истерику закатить? Мелькает даже совершенно глупая мысль, что Саша хочет отомстить мне — ударить, например... Но это, конечно, не о ней, она не такая...

Инстинктивно напрягаюсь. И с огромным трудом заставляю себя расслабиться снова — если она считает, что я виноват, то так тому и быть! Жду. Практически уверен, что вот-вот "прилетит" пощечина! Морально готовлюсь. Физически тоже. Готовлюсь, чтобы не очень-то реагировать на боль.

И вдруг ласковые пальцы пробегают легко, едва касаясь, по моему лицу — чуть пригладив волосы (повязку я, естественно, снял, оставив только пластырь на затылке) спускаются по щеке к губам. В шоке распахиваю зажмуренные глаза и вижу, как приближается ко мне ее лицо, посеребренное лунным светом. Сначала кончики распущенных волос трогают кожу, а потом ее губы впечатываются в мои!

Мне все равно, почему она пришла! Я должен бы это обдумать, но не сейчас! Сейчас я просто не в состоянии! Потому что... пришла! Потому что сама ласкает меня! Не отворачивается, показывая всем видом, что я недостоин, а наоборот — дарит мне, реально недостойному, свою нежность! Пока она не передумала, пока не вспомнила, что я натворил вчера, тяну на себя. Она, похоже, даже не успевает понять, что происходит. Испуганно вскрикивает, падая мне на грудь!

Дурея от своих чувств к ней, шепчу, зарываясь в распущенные волосы лицом:

— Сашенька моя...

— Сашенька моя...

И ни слова о том, что я вчера его обзывала предателем, что позволила себе практически кричать на него. Просто каким-то неуловимым ловким движением устраивает меня на себе сверху.

Лежу на твердом, горячем, практически обнаженном мужском теле, упершись руками в подушку по обе стороны от его головы, всматриваюсь в лицо.

В темноте Вадим, конечно, совсем на себя обычного не похож, но... все тот же овал лица, все те же, только еще сильнее выделенные светом луны скулы, глаз не видно, зато тени от длинных его ресниц лежат на щеках. А вот губы различаются очень хорошо. И они у Вадима очень чувственные, красиво очерченные... такие манящие губы...

— Давай, целуй сама.

Перевожу взгляд, стараясь смотреть выше, в район невидимых в полутьме глаз. Но какой теперь в этом смысл, если он уже заметил, как я любовалась? Почему-то теперь не могу решиться и поцеловать, стыдно, хотя ведь вот только что и могла, и целовала... Отрицательно качаю головой.

— Я думал, ты смелая, — смеется он.

— Ты ошибался, — шепчу в ответ.

С ужасом чувствую, как под моим бедром начинает наливаться силой его плоть! Я даже не поняла сначала, что прижала ЕГО собой! О, ужас! Ему, наверное, больно! Пытаюсь подвинуться, освободить его от собственного веса.

— Хм... неплохая попытка, — хрипло смеется он. — Но если бы ты сняла с меня трусы, было бы еще лучше.