Онлайн книга «Стань моей стеной»
|
Но меня так это все накрывает, а больше всего то, что она — ждала меня, что ревнует, что хочет уйти со мной, что любит! И я не могу заставить себя оторваться! Ну, что же ты, Сашенька! Зачем отвечаешь мне, сумасшедшему? Собираюсь отстраниться, но зависаю на ее глазах закрытых, на ресницах пушистых. На том, какая она трогательная... Какая красивая... Смело кусает меня за нижнюю губу, и я не могу сдержать стон! Выдыхаю его ей в рот. Еще только один разочек... Трогаю языком ровный ряд аккуратных зубов, сплетаюсь с ее таким отзывчивым язычком. И меня уже рвет на части! Мне уже совсем немного надо, чтобы потерять всякий контроль над собственным телом! Но это же невозможно сейчас! Невозможно, Дымин! А вот у меня дома... А-а-а! Ну, что же ты делаешь, милая! Зачем же... Непривычно смелые именно эти женские ручки ласково проходятся с моего затылка по спине, на несколько мгновений замирают на бедрах... и слегка подныривают под ремень! Нам же, кажется, пора... Впрочем, что изменится, если мы задержимся на пять минуточек... Дав себе разрешение, наконец-то со стоном облегчения отпускаю себя. Ловлю ее пальчики, робко путешествующие по краю моего ремня. Кладу их на пряжку. — Расстегивай! — Что? — косится в сторону ребенка. — Но ведь... Ромка повернут к стене, и чтобы нас увидеть, ему нужно привстать на кровати. — А мы тихонечко, — прикусываю кромку ее ушка, чувствительное местечко в основании шеи, чувствуя губами, как трепещет венка у ключицы. 52 глава. Саша Вот сейчас я живу! Вот сейчас я знаю, я чувствую, что нужна, что меня любят, что мною восхищаются, что меня желают, как женщину, в конце концов! А еще я сейчас не боюсь Руслана! Потому что Вадим не даст в обиду ни меня, ни Ромку! Хотя это же такое безумие — целовать его именно здесь, в доме Амирханова, зная, что муж в комнате напротив спит! Но я такая смелая сейчас, какой никогда не была в своей жизни! И если вдруг... если вдруг что-то пойдет не так (сейчас или потом), я хочу навсегда оставить себе память об этих сумасшедших поцелуях! А еще о том, что, оказывается, мужчина может потерять голову от одного прикосновения ко мне! Я Вадима хочу помнить всегда... Таким, какой он сейчас со мной... Очень легко и нежно целует в губы. А я разглядываю его лицо с невозможно близкого расстояния сквозь ресницы. У него брови черные, а ресницы — на кончиках рыжие, словно солнцем поцелованные... Тут же зажмуриваюсь, когда замечаю, как веки Вадима вздрагивают! Влажно сплетаемся языками. И это уже само по себе очень ярко — ощущать вкус другого человека! А вкус у него особенный — лимонно-терпкий, словно он коньяк цитрусами закусывал! Но ведь он же еще и двигает своим языком, как тараном, примерно попадая в синхрон с пошлыми движениями бедер... Ох, мамочки! Ноги у меня слабеют — кажется, отпусти меня он сейчас, и я рухну на пол! Глажу его спину — он рельефный, твердый. Пальцы с наслаждением вжимаются в мускулы. И неконтролируемо ползут ниже... ниже... тормозят на ремне. В относительной безопасности Ромкиной комнаты здорово целоваться с Вадимом, и так волнительно трогать, изучать его, но я оказываюсь совершенно не готовой, когда он кладет мою руку себе на пряжку. — Расстегивай! — выдыхает срывающимся голосом. — Что? — кошусь на мирно спящего ребенка. — Но ведь... |