Книга Без права на слабость, страница 45 – Hay Grig

Потому что прошлое Милы вдруг ожило.

Получило лицо.

Имя.

Голос.

И сидело сейчас напротив нас.

В тот вечер я принял самое тяжёлое решение за последние десять лет.

Уехать.

Оставить её на время одну.

Дать возможность разобраться в себе.

Понять свои чувства.

Понять, чего она действительно хочет.

Потому что любовь — это не только бороться.

Иногда любовь — это найти в себе силы отпустить.

Даже если внутри всё кричит от боли.

Каждый километр дороги давался мне с трудом.

Каждый час без неё превращался в пытку.

А потом начались проблемы.

Меня задержали сразу после прилёта.

Без объяснений.

Без оснований.

Без возможности связаться с кем-либо.

Позже стало понятно, что всё это связано с одним из старых дел.

Кто-то решил ударить по Миле через меня.

И единственное, что удерживало меня от ярости, — мысль о ней.

О том, что сейчас ей тоже тяжело.

О том, что она переживает всё это одна.

Ночами я стоял на балконе и смотрел на огни города.

Курил одну сигарету за другой.

Хотя давно бросил.

И задавал себе только один вопрос.

Что будет, если она выберет его?

Смогу ли я принять это?

Смогу ли улыбнуться?

Смогу ли отпустить?

Ответ был страшным.

Нет.

Не смогу.

Потому что я слишком сильно её любил.

До боли.

До зависимости.

До безумия.

Любил каждую её улыбку.

Каждую привычку.

Каждую складочку возле глаз, когда она смеялась.

Любил её силу.

Её упрямство.

Её способность подниматься после любых ударов судьбы.

Любил её так, как мужчина любит лишь однажды в жизни.

Так, что после уже невозможно полюбить другую.

Когда меня наконец освободили, первым делом я отвёз Оксану домой, а затем вернулся к себе.

Она загадочно улыбнулась на прощание, но тогда я не придал этому значения.

Звонить Миле я не стал.

Боялся.

Впервые за много лет действительно боялся.

А вдруг она выбрала его?

Вдруг решила дать прошлому второй шанс?

МИЛА

Я спала так сладко и спокойно, что не хотела возвращаться в реальность. Сквозь закрытые веки чувствовала: уже наступило утро. Первые лучи солнца осторожно пробирались в спальню, согревая комнату, но открывать глаза совершенно не хотелось. Мне казалось, стоит это сделать — и исчезнет волшебство прошедшей ночи, той самой, о которой я мечтала последние несколько месяцев.

Тёплые ладони Глеба медленно скользили по моей коже, словно заново изучая каждую её линию. Его дыхание касалось моей шеи, заставляя сердце сбиваться с ритма.

Я тихо улыбнулась, ещё не открывая глаз.

— Гле-е-еб... — сонно протянула я хриплым после сна голосом. — Ты что... совсем ненасытный?

Он тихо рассмеялся, и этот смех я, наверное, смогла бы узнать среди тысяч других.

— Красавица моя... — прошептал он, не прекращая осыпать моё лицо лёгкими поцелуями. — Я никогда не смогу насытиться тобой. Ты даже представить не можешь, сколько лет я мечтал вот так просыпаться рядом с тобой. Десять лет, Мила... Десять лет я голодал по тебе. По твоей улыбке. По твоему голосу. По возможности просто держать тебя за руку. И теперь, когда ты рядом... не проси меня остановиться.

Я наконец открыла глаза.

Он смотрел на меня так, словно боялся, что стоит моргнуть — и я исчезну.

Так смотрят только по-настоящему любящие мужчины.

Я осторожно провела ладонью по его щеке.

— Знаешь... — тихо сказала я. — Мне кажется, никто никогда не любил меня так, как любишь ты.