Книга Его воровка. Я украду твою любовь, страница 118 – Евсения Медведева

И, кажется, расплата пришла именно сейчас! По коже гулял мороз, искала внутренний страх, но проблема в том, что я уже почти через все прошла. И бояться мне нечего… Почти.

Вдруг перед глазами всплыл образ Савина. Его красивое лицо, живой взгляд, сильные руки и горячие ладони, способные унять любую боль. Услышала его низкий голос… Такой спокойный, ровный, дарящий надежду, что из любого тупика найдётся выход.

Всего пара недель, и этот мужчина стал центром моей вселенной. Он сделал то, чего я боялась, чего не хотела и пыталась избежать. Не хотела зависеть, не хотела любить, не могла доверять.

Но он все сломал, скомкал, перекроил мою жизнь начисто, и вот теперь я могу думать только о нем.

Мне страшно его потерять! Страшно не проснуться утром и не услышать его тихое сопение, не ощутить жар кожи, не вдохнуть густой мужской запах, полный свободы морского бриза.

А что, если он и правда не найдёт? А что, если не станет искать? Ну, кто я ему? Воровка? Прислужница лютого врага? Девушка, рассорившая его с лучшими друзьями? Решила, что имею право на семью? Глупо закрывала глаза на кровавые руки Румянцева, лелеяла надежду однажды услышать «доча», а в ответ произнести «папа»…

Идиотка!

Меня встряхнули, выбрасывая из воспоминаний, а над ухом захрипел до боли знакомый голос:

— Я вложил в тебя столько сил, души, денег… А ты… — его дыхание обожгло шею. — Ты предала меня, Кристина. Он не придет… А если и придет, то увидит бездыханное тело. Ты просто кошка, забывшая дорогу домой… А такая мне больше не нужна.

И тут по комнате пронёсся уже знакомый мне свист кожаного ремня…

Зажмурилась, уже прекрасно зная, что будет дальше… Вот только боли не последовало, вместо этого прокатился раскат грохота.

Глухой удар, жалобный скулёж, смешанный с грудным хрипом и стонами, а после мне под ноги упал пистолет. Тот самый, что впивался в мой висок ещё пару мгновений назад.

Боялась шевелиться… Медленно повернула голову в сторону дверей, на которые смотрела все это время. На пороге стоял… Савин.

Я бы вскочила, но мои ноги были привязаны к ножкам стула! Смотрела на него, как на единственное спасение. Вот только от знакомого мне Савина ничего не осталось.

Он полыхал от ярости, мощная грудная клетка ходуном ходила, на шее набухли вены, пульс шкалил, лупя по вискам. А глаза… Тёплая зелень превратилась в опасную поглощающую тину.

Это был другой мужчина… Не тот, кто доводил до исступления своими поцелуями, не тот, чей шепот дурманил похлеще ведьминского варева.

Это был зверь, все это время спавший в глубине темной пещеры. И с ним я не была знакома…

— Женя! — мне хотелось рыдать, кричать, молить о помощи, но изо рта не вырвалось ни единого звука.

— Ненавижу ночных гостей, — спокойствие его голоса было острее заточки. Он царапал, оставляя шрамы, рассыпал тихую угрозу, за которой всегда следует расправа. — У вас хобби такое — вваливаться в мой дом?

Я обернулась, не понимая, почему он называет это темное сырое помещение своим домом. Ни окон, ни дверей, сквозь щели между бетонных плит врывался сквозняк, поднимая мелкую строительную пыль в воздух, как густой послегрозовой туман.

— Не молчи, ублюдок, — зарычал Савин, быстро приближаясь к Петухову. Он навис над ним, рассыпая во все стороны искры ярости. Все его тело дрожало, вибрировало, от этих волн душно и страшно становилось даже мне!