Книга Его воровка. Я украду твою любовь, страница 12 – Евсения Медведева

— Боже, какая сообразительная, — я снова рассмеялся, усаживаясь на диван рядом с ней.

— Тогда обмен? Ты мне — достойные условия содержания, а я тебе — информацию.

— Какие ещё условия? — я приподнял бровь.

— Если ты думаешь, что можешь просто запереть меня здесь и ждать, пока я всё расскажу, то ошибаешься. Ты ни слова из меня не вытащишь, если ещё раз бросишь на привязи!

Боже, какая очаровательная наглость… Она мне условия диктует?

— Ну, давай я погадаю? — я закурил, на всякий случай перестегнув браслет к ножке дивана. — Конкуренты или всевидящее око государства?

Я нарочно провоцировал её, подкидывая самые нелепые варианты. Изучить противника можно, лишь погружая его в безопасную среду.

Она сейчас расслабится, решит, что я тупой идиот, и что со мной можно играть, как кошка с мышкой. Ну а дальше я вернусь, а она случайно окажется голой… Её ангельское личико вспыхнет румянцем смущения, она взвизгнет, начнет прикрывать свои прелести.

Секс, стремительный оргазм, способность мужчин отключаться, и ВУАЛЯ… В наручниках уже я, а от Кисы ни следа…

— Мимо, — дамочка вдруг выдернула из моих пальцев сигарету и сделала затяжку, практически идеально замаскировав отвращение.

Не курит… Нарисовала себе роль и отыгрывает её.

Боже, какая послушная актриса с поразительной ловкостью и сообразительностью.

— Тогда на кого?

Она замолчала. Губы сжались в тонкую линию, взгляд стал стеклянным.

— Ладно, — я махнул рукой. — Сиди и думай, а я ещё не завтракал и не пил кофе. Ты прости, но я незваных гостей не очень люблю, поэтому на завтрак не приглашаю. Говорят, на голодный желудок усиливается мозговая активность…. Думай, Киса! Думай… Иначе этот бункер станет твоим пристанищем надолго.

Развернулся, вышел, захлопнул дверь и повернул массивный замок.

*Кристина*

Я была в ужасе… Смотрела на толстенную металлическую дверь, слышала скрежет поворотного замка и не могла поверить, что это все правда. Прозвучал последний стук, и в комнате будто не осталось кислорода…

Ещё никто и никогда не ловил меня вот так! Как тупую овцу, как девочку, залезшую папке в карман. А ведь опыт у меня большой…

Меня забрали из интерната, усадили в черный минивэн, а через час я впервые увидела самолёт. С виду он был крошечным, даже каким-то игрушечным, но салон был похож на королевский номер в дорогом отеле.

Кожаные пухлые сиденья, глянцевые столики, темное дерево, ковролин с высоким ворсом и длинноногие стюардессы. На меня не смотрели, тактично отводили глаза, будто я и вовсе была пустым местом.

Хотелось плакать… Я видела много слез, видела детей, которых привозят на старом ржавом автобусе. Они все рыдали, просились домой, хотели к маме…

Вот и мне хотелось плакать, но только я не знала, что такое дом, и что такое мама. Там мне было проще, но здесь… В этом шикарном самолёте в серых затертых джинсах и цветастом свитере, связанном нянечкой, я очень хотела рыдать и домой, что бы под этим словом не скрывалось.

Я помню тот вечер до малейших подробностей. Столица встретила нас иллюминацией ночных огней, высоченными зданиями, пёстрыми вывесками и длинными пробками… Я пялилась по сторонам, будто оказалась в другой реальности. Дорогие тачки, красиво одетые люди, чистые улицы и сладкий аромат цветущей сирени.