Книга Случайная первая. Прокурор и училка, страница 38 – Марина Кистяева

А я не придумала ничего лучшего, как шмякнуть по мужской руке, останавливая его.

— Это мы не трогаем! — прошипела дикой кошкой.

Я и не знала, что умею так шипеть. Надо попрактиковаться, буду устрашать подобными звуками зарвавшихся старшаков. Хотя их устрашишь, пожалуй.

Зато мой выпад произвёл впечатление на Илью Николаевича. Кажется…

В комнате что-то изменилось. Едва уловимо и в то же время ощутимо. Бывают и такие парадоксы. Или это моё больное восприятие настолько обострилось, что я больше не могла воспринимать реальность адекватно?

И как-то Илья Николаевич напрягся. Сильно.

— Марфа, давай по-хорошему…

— То есть вы меня отпустите домой и удалите файл? — выдохнула я, отказываясь верить открывающимся перспективам.

А ещё тому, что в полуметре от меня находится голый мужчина. Абсолютно голый. И, наверное, возбуждённый.

Я не смотрела туда. Ему в пах. И не собиралась.

— Нет! — рыкнул мужчина, смещаясь мне в ноги.

Понять до конца, что он задумал, я не успела.

Лишь почувствовала, как чужие руки властно хватают мои трусики и сдёргивают их по ногам.

Ахнув, я подалась вперёд. Хотела не то засопротивляться, не то вернуть трусики на место.

— Бёдра подняла!

От властных ноток, что пронзили насквозь, даже моя учительская душа ушла куда-то в пятки. Даже под них.

Такого я не ожидала…

Замерев на пару мгновений, прислушалась к себе. Страха не было. Было нечто другое. Что-то глубинное, острое. То, чего я не испытывала в обычной жизни.

Его приказ должен был меня тормознуть. Это нормальная реакция. Но вместо этого я наблюдала, как приподнимаю бёдра, позволяя ему окончательно снять с меня трусики.

Если он ещё их и к лицу поднесёт…

Обычный белый хлопок, пусть и хорошего качества. Никаких изысков — кру́жева, шёлка. Что он их рассматривает? Зачем? Почему не кинет на пол или куда-то ещё?

Дыхание короткими рывками вырывалось из груди. Ситуация выходила за все допустимые рамки.

Я, девочка-отличница, умница-красавица — последнее пусть и под сомнением, но уродиной я точно не была — лежала без трусов перед мужчиной, о котором ничего не знала, кроме имени-отчества и того, кто он по профессии. Тело медленно погружалось в какое-то марево, в висках пульсировало.

Моя жалкая попытка свести колени вместе и скрыть себя не увенчалась успехом. Илья Николаевич, будь он неладен, отреагировал мгновенно. Сразу же сжал их и развёл в стороны.

Он, наверное, знал какие-то запрещённые техники. Или, может, в воду что-то подсыпал. Или ещё что-то сделал… Потому что я никак не могла просто лежать и просто бездействовать!

— МарьИванна, ты шикарна. Расслабься, ок?

Не ок!

Что он только что сказал?

И что собирается сделать?

Он правда… Нет, он на самом деле собирается снова меня поцеловать?

Нет-нет! Я…

Я жалобно втянула в себя воздух, когда его чуть прохладные губы обожгли моё лоно. Ещё один парадокс. Встреча пламени и льда. Мне стыдно было признаться, но я горела. Более того, чувствовала, насколько я там влажная.

Это всё от страха. Организм выделил положенную жидкость, чтобы защититься. Ни о каком возбуждении не могло идти речи. Правда же?

А то, что я снова и снова на протяжении дня вспоминала о том, как мне было хорошо — не считается.

Первый оргазм с мужчиной невольно запоминаешь.

Я всё-таки зажмурилась и откинулась на подушку. Этого не должно было случиться. Я искренне думала, что мы не дойдём до спальни, или что в спальне безумие оборвётся на какой-то высокой ноте. Я намеренно ограничила мужчину во всём. Никаких прикосновений! Только то, о чём шла речь ранее. Если он рассчитывал, что я где-то дам сбой, он крупно ошибался.