Книга Сердце офицера, страница 39 – Марина Кистяева

— Раз назвали героем — придется соответствовать.

Оля отвела взгляд. Если бы он смягчил интонацию, то был бы другой эффект.

А так…

Ничего не поменялось.

— Петр, нам необходимо знать, где машина… Вика заберет.

— Оля, можно тебя на минуточку?

Не дожидаясь её ответа, Петр взял девушку за локоть.

Ольгу едва не прошибло током. На ней не было верхней одежды. Лишь брюки, которые она натягивала одной рукой, и теплая рубашка, опять же надетая не пойми как. Хорошо, что Вика привезла майку. Она ездила в квартиру Виталика, забирала вещи. Он не хотел отдавать, требовал, чтобы Вика сообщила, где Оля с Сашей. Кузина успешно послала его по известному направлению.

В ком в ком, а в кузине сомневаться не приходилось. Та была остра на язык.

Прикосновение Петра оказалось более интимным и фривольным, чем требовала ситуация. Вика не скрывала своего ироничного удивления.

— Ок, мы подождем тогда на диванчике, — и, придерживая Сашу за головку, направилась в сторону.

Ольга глазам не поверила, когда увидела отходящую в сторону сестру.

За ними наблюдали. Медсестра за стойкой регистрации, другие пациенты и посетители. Оля не могла вырвать локоть.

Когда Громов оказался с ней непозволительно рядом? Так, что она окунулась в терпкий запах парфюма и сигарет. А ещё почувствовала себя рядом с ним мелкой и хрупкой. Такого не было ни разу в жизни. Хрупкой её никак назвать нельзя при любом раскладе.

Но рядом с ним она себя именно такой ощутила. Мужчина возвышался над ней, загораживая других людей. Взгляд Оли уперся в идеально гладкий подбородок. Квадратный. Мощный. Сильный.

Сердце в груди пропустило удар.

Ей никак не удавалось реагировать на Петра спокойно, и это неимоверно злило.

В конце концов, она не шестнадцатилетняя девочка, чтобы заходиться от восторга и трепетать перед взрослым мужчиной.

— Уходишь по-английски, Оля?

Громов сразу перешел к делу.

— Разве? — несмотря на то, что ничего сверхъестественного не происходило и они находились среди людей, интимность происходящего усиливалась.

— Тебе рано покидать госпиталь, — он резко перевел тему.

— Петр Михайлович… Извините, Петр, я помню… Давайте проясним некоторые моменты, — пусть у неё и сбилось дыхание, и от близости военного вело куда-то в сторону, пульс участился, но Оля осталась верна себе, за что мысленно себя и похвалила. — То, что случилось на трассе, разрешилось благополучно. Мы это выяснили. Ни я, ни вы ничего друг другу не должны. Я же правильно вас поняла в последний наш разговор? Поэтому… — Оля облизнула пересохшие губы, запоздало осознав, что тем самым привлекла к ним внимание. Громов мог её жест расценить неправильно, как кокетство. Типа девушка говорит «нет», но всеми фибрами души, точнее, тела, показывает, что её отказ не стоит воспринимать напрямую. Есть пути для отступления.

Паузу Ольга тоже сделала ненамеренно, но, акцентировав, затянула. Надо бы продолжить, но язык прирос к нёбу. Петру её слова не понравились. Она знать не желала, зачем он появился в госпитале именно в то время, когда её отпускали. Зато не могла не заметить, как губы мужчины недовольно поджимаются.

И шрам над губой тоже приметила.

— Поэтому я не могу и не хочу больше находиться в госпитале. Пора домой.

Генеральская пауза вышла куда значительнее. От неё напряжение зазвенело в воздухе.