Книга Сердце офицера, страница 46 – Марина Кистяева

— Я всё-таки скажу. Долго думала, вносить свою лепту или нет… Двум смертям не бывает. Короче! — кузина выдохнула, а Оля напряглась. Даже Саша, которая разъезжала по коридору в ходунках, притормозила и посмотрела с интересом на маму и крестную. — Твой генерал мне зашел. Стоящий мужик. Присмотрись к нему хорошенько. Я не говорю, что сразу надо прыгать к нему в постель, хотя к такому и сразу не зазорно прыгнуть. Ты просто присмотрись. В конце-то концов, генералы на улице не валяются, и ими разбрасываться не стоит.

— Вали уже, а?

Когда девять часов спустя в дверь позвонили, Оля открывала её со слезами на глазах.

Предварительно она посмотрела в «глазок», уже не удивляясь, что Громов вошел в подъезд, где установлен кодовой замок.

Пришел…

Как и говорил вчера.

Где-то на подсознательном уровне в ней боролись две противоположности. Одна точно знала, что не желает видеть Громова. Лишние хлопоты с ним. Забот и без него хватало. И он несет с собой не только заботы. Нечто, куда более опасное и глубокое.

Вторая жаждала узнать, удостовериться, хозяин ли он своих слов и насколько далеко готов зайти.

Неготовой оказалась Оля.

Она открыла дверь. Громов снова был в форме. Значит, приехал к Ольге сразу после службы. В руке Петр держал большой бумажный пакет с продуктами.

— Та-ак, — протянул мужчина.

Ему хватило одного взгляда на Олю.

* * *

Блондиночка выглядела потерянной.

Глазищи на пол-лица, и снова бледная.

Ожидаемо.

Петр осторожно отодвинул девушку в сторону, поставил пакет на пол, игнорируя возмущение, которое застыло на полных губах Оли. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но сил не хватило.

— Совсем всё плохо? — сразу перешел к делу Петр.

Раз приехал, нечего разводить пустые разговоры.

Какая-то чертова химия случилась с ним в том кювете, после того как он вытащил Олю из машины и потянул на себя. Любовь с первого взгляда? Помилуйте, какая, к херам собачьим, любовь, если не знаешь человека? Любовь — это, прежде всего, привязанность и уважение. Схожесть взглядов, убеждений. Надю он любил. Не обижал и никому не позволял бросить в её сторону косой взгляд. Она была его женой. И точка.

Ольга же…

Не разобрался он. Пока и не хотел.

Будет ещё время.

Сначала надо подлечить девочку. И тоску, граничащую с отчаянием, из её глаз убрать. Не нравилась ему её загнанность. Не кайфовал Громов, когда женщина испытывала рядом с ним страх или неприязнь.

— Да нет… — попыталась слабо возразить Оля, продолжая таращиться на него.

— Где можно руки помыть? И где Александра?

В квартире стояла подозрительная тишина. Хотя нет, едва слышно, фоном шли разговоры с телевизора.

— Там, — ответила Оля, указав в сторону кухни.

Петр разулся, повесил пальто и прошел в ванную. Вот теперь и разговоры можно вести.

Олю он обнаружил в основной комнате. Девушка стояла в дверном проеме, устало прислонившись плечом к косяку.

Даже в домашней одежде, в спортивных брюках свободного кроя, которые всё равно слишком ярко подчеркивали округлость ягодиц и выпуклость попочки, и майке, которую она выбрала для удобства из-за больной руки, Оля выглядела сногсшибательно. Член Петра отреагировал на «гитару» Оли должным образом. Зашевелился, намекая, что он совсем не прочь…

Петр тоже был не прочь. Время не пришло пока.