Книга Мне обещали жениха, страница 2 – Марина Кистяева

Когда она притащила того проститута на открытие базы, Ян сгоряча пообещал ей жениха. Ну а чего не сделаешь для усмирения женщины?

Кандидаты, конечно, были. Если порыться…

Но тут тоже надо понимать. Если бы она хотела, то давно бы закрутила роман сама.

Лора сначала села на диван. Как примерная школьница, сложила руки на коленях и снова посмотрела на Яна. А вот взгляд ее ему не зашел… Беспомощностью оттуда веяло. Каким-то отчаянием.

Та-ак…

На месте она не усидела. Вскочила, ринулась к кофе-машине.

— Тебе сделать?

Он вздохнул. Какая кружка по счету?..

— Давай.

И лишь после того как Лора поставила перед ним кофе и не забыла добавить две конфетки, как он любил, сказала:

— Я хочу, чтобы жениха нашел ты не мне.

Хорошо, что Ян не успел сделать глоток.

— Еще лучше… Интересно девки пляшут.

— Ян…

— Слушаю дальше.

— Для мамы. Понимаешь?

— Честно? Нихера. Ты уже минут десять бегаешь по кабинету, охаешь, ахаешь, стенаешь, припоминаешь мне мое обещание, а толком ничего не рассказываешь. Может, присядешь, наконец, и успокоишься? Или давай в кофе коньячку тебе плесну.

Лора нахмурилась.

— А давай. Напьюсь, буду буянить. Тогда вспомни, пожалуйста, что сам предложил.

— Я могу и передумать, – усмехнулся Ян, вставая.

Лариса, шумно вздохнув, опустилась-таки в кресло. Светло-русые мелированные волосы заправила за уши, отчего ее лицо еще уязвимее стало.

— То есть замуж выдать надо не тебя, а твою матушку?

— Угу.

Она, закинув кверху лицо, наблюдала, как он наливает коньяк.

— Не жадничай, Костровский.

— Тогда, может, проще тебе рюмку плеснуть? Раз такое дело.

— Не надо… Знаешь же, что я, нервничая, несу всякую ахинею.

— Коньяк не ахинея.

— Мне сегодня еще работать. Ты, главное, выслушай меня.

Он вернулся за стол.

— Выкладывай. Больше не перебиваю.

— Есть такое понятие, как еврейская мама…

— О-о. То есть в тебе еврейская кровь течет?

— Нет-нет, – отмахнулась девушка. – Я к тому, что моя мама – это как еврейская мама, но русская.

— Хм…

— Понимаешь? – с нескрываемой болью в голосе сказала Лора, подаваясь вперед.

— Кажется, да. Твоя мама разведена.

— Да…

— Лет пятнадцать?

— Восемнадцать.

— Отец твой гад, подлец и вообще самый последний человек.

— Угу. – Глаза Ларисы распахнулись.

— И тебе с ним строго запрещено видеться. – Ян сделал паузу, потом не без злорадства продолжил: – Но ты с ним общаешься уже лет пять.

— Четыре года, – на автомате поправила она его и тотчас опомнилась, выпрямила спину и всверлила в мужчину наигранно угрожающий взгляд. – Скажешь об этом моей маме – не прощу. Никогда. Каждый год на юбилей открытия «Крыла неба» буду заказывать Динке подарок…

Ян отпил кофе. Хорошо пошел…

— И у твоей матушки последние годы в приоритете задача выдать тебя замуж.

— Ян, ты гениальный аналитик.

Зараза поспешила спрятать глазки, в которых промелькнул насмешливый блеск.

Ларису кидало из крайности в крайность.

— Сколько лет матери?

— Сорок семь.

— Ого. Молодая еще.

— Вот и я про то, Ян! Давай ее выдадим замуж. Ну пожа-алуйста. – Она снова соединила руки в просительном жесте. – Она мне мозг выносит с восемнадцати лет…

Лора нахмурилась, потом махнула рукой.

— Вру. С двадцати. В восемнадцать она от меня сама отгоняла женихов, считая, что я мелкая. А в двадцать – все-е-е, пора. И с тех пор стабильно раз в квартал она меня с кем-то знакомит. Ян, представляешь? Как в старые добрые времена. Приглашает в гости кого-то из знакомых. Она даже вступила в какой-то там клуб, где великовозрастные мамочки – Господи, прости меня за сарказм и за богохульство, но иначе я уже не могу – объединились с целью устроить личные жизни своих чад. Костровский, ну что ты ржешь?!