Книга Большой. Злой. Небритый, страница 57 – Марина Кистяева

Он стоял на расстоянии вытянутой руки. Не близко. Отчего же я начинала задыхаться?

Сделала глоток, отметив изумительный вкус вина, и лишь тогда ответила:

— К чему подобные вопросы, Андрей?

— Интересно.

— Опасаешься за свою самооценку?

Андрей тоже приложился к бокалу. Мы пили, не чокнувшись, не произнеся тоста. Как два противника, встретившиеся перед важным боем. Каждое слово прощупывалось, применялось. Я и вовсе не помню, чтобы подобным образом реагировала на мужчину. Те, кто вызывал интерес, с которыми встречалась, с ними было однозначно — нравились. Те, что вызывали неприятие, вычеркивались из жизни.

Адамиди же давил. Пер, как танк, и ему было всё равно, что говорят.

— Моя самооценка переживет любую критику.

— Кто бы сомневался.

— А мне вот в тебе нравится всё, Нааадяяя. Твою голос, твои волосы, твоя фигура. Запах, от которого я дурею. Острый язычок, которому хочется найти иное применение, не только язвить в мою сторону. Ты — само искушение, Наааддяя.

От его признаний меня повело. Комплименты сомнительного рода, а я вцепилась в ножку бокала, как за спасательный круг. Впервые столкнулась с тем, что могу переломить её.

И я ведь на самом деле тонула. Я попала в водоворот чувств, страсти, из которой выбраться не предоставлялось возможности. Меня кидало из стороны в сторону, я не могла контролировать действия, свои желания. Меня тянуло вниз, в омут голубых глаз. Что пленили, не отпускали. Не позволяли уйти из их обзора. Пробирали до дрожи, до внутреннего скручивания, до спазмов внизу живота. Никогда ранее со мной не было такого, чтобы я ощущала, как увлажняюсь ещё до того, как ко мне прикоснулись. Пугало и будоражило одновременно.

И даже, черт возьми, его борода уже не отталкивала. Да, я в этом призналась себе. Густая, черная, она придавала резким чертам Андрея большую агрессивность и между тем делала его невыносимо привлекательным, сексуальным. Пробуждала во мне нечто на уровне инстинктов, то, что дремлет в каждой девушке. Потребность принадлежать тому, кто агрессивнее, сильнее. Кто заявил на тебя права, несмотря на то, что ты сопротивляешься, говоришь «нет».

Я допила вино.

Время «икс» приближалось.

Поставив пустой бокал на стоящий рядом столик, негромко спросила:

— Где у тебя ванная?

Кадык Андрея дернулся.

Неужели тоже волнуется? Или у меня разыгралось воображение.

— Я провожу.

— Я хочу одна…

— Надя, я только покажу, где ванная, — он понизил голос до хриплого шепота.

Я кивнула.

— Да, конечно.

Ну, Рита… Ну, сестренка… Почему я смалодушничала и полетела с тобой на Кипр? Ведь знала, что поездка добром не кончится…

Когда я вышла из ванной, завернутая в легкий белый халат, Андрей стоял у панорамного окна и смотрел на живущий ночной жизнью город. Мужчина тоже успел принять душ — неужели я так долго плескалась? — в его волосах поблескивали капельки воды. Я видела его профиль, он держал в руках бокал с вином. Тоже переоделся. Вернее, разделся. На нем были только плавки.

Вот же…

Один взгляд на его обнаженное тело, на сильные ноги, упругие ягодицы, широкую спину, и меня повело. Возбуждение новой волной обрушилось на меня. Не зря я долго стояла под душем — охлаждалась. Пыталась себе вернуть хотя бы часть рассудка. Тщетно.

— Ещё вина?

— Нет.

Второй бокал будет лишним, если учесть, что я пила ещё и коктейли. Развяжет язык, и я наговорю лишнего. Чего делать не стоило.