Книга Девочка для генерала 2, страница 46 – Марина Кистяева

Это даже не инстинкты. Это болезнь. Одержимость в чистом виде.

Коваль всегда был предельно честен с собой. Можно спокойно вводить в заблуждение собеседника или попросту не говорить ему правды, потому что не видишь смысла, но врать себе – глупо. Последствия подобной недальновидности могут быть катастрофическими. Поэтому, как только Руслан почувствовал тягу к девочке, сопротивляться не стал. Как там говорят? «Надо брать». Вот и у него.

Надо принимать.

То, что дает судьба.

Не то, чтобы Коваль хотел любви от женщины. У него была Лиза, ему хватало любви дочери. От женщин ничего больше, кроме как тело, не требовалось. Руслан весь спектр эмоций получал на работе, и его абсолютно устраивало, что вечерами его никто не ждет дома на постоянной основе.

С Катей с первой встречи всё не так.

Черт побери, он даже ни разу ещё не заставил её сосать! Сотню раз смотрел на её красивые алые губы и представлял, как водит по ним членом, как скользит между ними. Видел, как кончает прямо в горло, и мутноватая капля его спермы застывает на нижней чуть припухшей от его грубых толчков губе…

Хотел жестко, до спазмов.

Вместо этого ласкал, боясь поставить синяк на мраморно-белой коже.

Ему нравилось сдерживать зверя внутри себя. Нравилось ловить себя на одержимых эмоциях, которые пробуждал один лишь игривый взгляд Кати. И да, мать вашу, если надо, он, как чертов деспот и тиран, запрет её в комнате! Плевать он хотел на всех!

Его Катя.

Болезненная ревность во всем ещё только начала поднимать свою оскалившуюся морду.

Ему даже собственная ревность нравилась! Потому что в новь. И потому что не было по сути причин для неё. Катя полностью зависела от него. Так будет и дальше. Естественно, документы девочке уже сделали, и свободу передвижения она получит. В клетке, пусть и золотой, она сидеть не будет. Иллюзия выбора у человека должна быть.

Он свой выбор сделал.

Окончательный и обжалованию не подлежащий.

Руслан провел языком по шее Кати, нашёл усиленно бьющуюся жилку, с удовольствием отметив, что девочка тоже не равнодушна. Сердце в груди трепещет, стучит громко, да и сама дышит часто. Он пил сладость её кожи, вклинивая бедра между её ног. Одной рукой удерживая белокурые волосы, второй нашёл босую ступню Кати и уверенным, не терпящим возражений движением задрал её на край стола. Катя охнула.

— Ты для меня раскроешься полностью, Воробушек, – надсадно проговорил он, задирая голову и заглядывая ей в лицо. – Ты же знаешь, что я дурею от вида твоей куночки?

Ему нравилось её дразнить. От пошлостей, что он говорил, она всегда краснела. Вот и сейчас щеки вспыхнули алым. Катя не закрывала глаз. На него смотрела.

— Знаю, – тихо ответила она и добавила: – Это же хорошо.

Пришла очередь вспыхивать Руслану. Щеки, конечно, у него румянцем стыдливым не покрылись, зато в паху прострельнуло так, что захотелось тотчас послать куда подальше предварительные ласки.

— А ещё я знаю, что тебе… – её дыхание сбилось от волнения, она облизнула пересохшие губы, словно на что-то решалась, – хочется отодвинуть в сторону трусики и взять меня. Ты сдерживаешься, Руслан. Не стоит… Не сегодня. Дай мне себя. Я хочу тебя настоящего.

По мере того, как она говорила, в голове взорвался фейерверк, разнося к чертям собачьим мозги и сдержанность. Когда Катя говорила вот так тихо, проникновенно, весь мир мог обрушиться, сгореть в адском пламене от извержения вулкана или под воздействием сдвига плит. Он не заметит. Ничего, кроме голоса Кати не существовало. И того дикого желания, что она в нем пробуждала.