Книга КроШа. Книга вторая, страница 36 – Марина Кистяева

Вот машина остановилась, и Лера снова услышала:

— Прибыли. Давай, вынимай ее.

Какое странное слово «вынимай». Почему-то Лера знала, что оно применилось в отношении нее, но она не мешок с картошкой, чтобы ее вынимали!

Больно дернули за руку.

Что-то не так… Во сне не ощущается боли. И холод, схвативший кожу, чувствуется иначе.

— Не морозь ее. Давай к воротам. Граф не будет возиться с подпорченным товаром.

— Дай покрывало. На сиденье валяется.

На ее тело что-то накинули — колкое и дурно пахнущее. Алкоголь, сигареты и что-то еще.

Лера слабо застонала, пытаясь скинуть с себя эту вонь.

— Она просыпается что ли?

— Не должна. Ей спать еще минимум часа два.

— Ну-ну.

Послышались шаги и еще какие-то голоса. Глумливые. Неприятные. От них Лере еще сильнее захотелось очнуться. Да, надо обязательно очнуться, прийти в себя, в туалет сходить, попить водички. И лишь потом вернуться на кровать.

А можно и вовсе не возвращаться. Сесть почитать книгу, конспекты. Да просто спуститься вниз и заварить себе травяного чая.

Но снова ничего не получалось… И пропали даже голоса. Но в данном случае это оказалось лучшим исходом. Сон без сновидений порой бывает благом.

Следующее, что запомнила Лера, это усиливающуюся головную боль. Девушка поморщилась. Что за фигня такая? Мигрень? Или ей что-то подсыпали в мохито? Нет, нет, нет. Кто-нибудь да видел. Когда только она с Иркой и Светулечком начали посещать клубы, то договорились, что будут присматривать друг за другом и за тем, что пьют. Девочки были наслышаны, про наркотики, добавляемые в коктейли и прочие напитки. Порой, мальчики не желали долго ждать, когда понравившаяся им дама раскачается на интимное продолжение, и кое-что подсыпали, отчего девушка сразу же становилось отзывчивой, а, главное, сексуально раскрепощенной.

Поэтому Лера и не боялась расслабляться в своей компании. Знала, что при возникших трудностях, ей сообщат о подлоге.

Девушка хотела дотронуться до висков, перевернуться на живот, поясница от долгого лежания на спине, затекла. Но странно… Руки не желали ее слушаться. Она не могла ими пошевелить.

Что происходит?

Лера, щурясь, кое-как разлепила глаза. И сразу замерла. Дыхание сперло в груди.

Она находилась не в спальне Сардынова. И не в своей спальне. Никаких светлых, белых оттенков.

Где она может быть?

Сглатывая панику, Лера осторожно осмотрелась. Действовала она без лишних резких движений, хотя уже и поняла, что ее руки зафиксированы за головой.

Высокий золотистый потолок с точечными светильниками. Такого же цвета глухие шторы. Стены — темно-синие. И полное отсутствие мебели.

Лера, несмотря на то, что по-прежнему считала себя в доме Сардынова лишь гостьей, ни в коем случае не стремилась хозяйничать и без особой надобности бродить по коттеджу, не усомнилась ни на секунду — она не в доме Тимура.

Изловчившись, Лера закинула голову назад и тихо застонала — она не ошиблась: ее руки были зафиксированы шелковыми лентами к столбикам изголовья кровати.

Черт… черт… черт…

Это не Тимур! Не Тимур! Не паниковать… Вдох-выдох…

Лера закрыла глаза и мысленно сбосчитала до десяти. В груди, не смотря на пгризыв не поддаваться паники, зарождался дикий ноичем не контролируемый страх. Лера никогда не бёыла смелой до безрассудства. Да что говорить — она больше себя причисляла к трусихам. Ни экстремальных видов спорта, ни увлечений, способных привести к травмам. Она и танцы живота изучала для себя, отказываясь от публичных выступлений. Поэтому сейчас для нее страх — естественная реакция.