Книга КроШа. Книга вторая, страница 61 – Марина Кистяева

— С Генычем?

— Если его так зовут, то — да, с ним, — Тимур постарался, чтобы его усмешка выглядела добродушной.

Вот теперь Лера покраснела. И румянец ей шел куда больше бледности.

Парень понравился Тимуру сразу же. Как только они вошли в его палату, Тимур обратил внимание на две вещи: брат Леры лежал, и несмотря на капельницу, разнимал кистевым эспандером свободную руку и как радостно вспыхнули его глаза при виде сестры. Правда, тотчас в них появилась настороженность, когда он понял, что она не одна.

— Мелкая, — парень улыбнулся еще до конца не зажившими губами.

— Гена, привет.

Лера стремительно преодолела разделяющее их расстояние и обняла брата. Тот, позволив ей это сделать, из-за плеча неотрывно смотрел на Тимура. Сардынов спокойно встретил его взгляд.

Пока Лера, продолжая еще сильнее краснеть, их представляла, Тимур молчал.

И почему-то совсем не удивился, когда Геныч сурово бросил:

— Мелкая, а ну-ка, иди, поговори с врачом или медсестрой. Или просто прогуляйся.

Хамоватость старшего брата Леры Тимуру тоже понравилась. Парень бил не в бровь, а в глаз.

Лера конкретно стушевалась, не зная, как реагировать на слова Геныча. Она повернулась спиной к Тимуру, видимо, чтобы что-то показать брату гримасой и глазами. Но тому хоть бы хны — смотрел на Тимура.

— Гена, мы…

— Лера, чего ты напугалась? — Тимур подошел к ней и обнял за талию. Девушка была неимоверно напряжена. — Мы поговорим с твоим братом по-мужски. Должен же я получить наставления от родственника своей девушки.

Лера посмотрела на брата, потом на него. Потом снова на брата.

Медленно кивнула.

— Вы… серьезно?

— Лера, а чего ты напряглась-то? — Геныча не просто так было обмануть.

— Я не напряглась! — немного зло ответила она, раздраженно сверкнув глазами. — И я все равно не понимаю, о чем вам говорить! Я…

— Лера, иди, правда, погуляй. Кофе попей. Вернее, чай. С мамой увидься. Я найду тебя.

Тимур поставил жирную точку в ее попытке опротестовать предложение брата. Если с тем она могла спорить, то отказать Тимуру не имела возможности.

Ничего не говоря, Лера покачала головой, последний раз показывая, что недовольна сговором мужчин и, стараясь держать спину прямой, не посмотрев ни на кого, вышла из палаты.

Тимур стоял в метре от кровати. Достаточно близко, чтобы считывать эмоции с лица парня. Тот, в отличие от сестры, их скрывать и не собирался. Как, впрочем, и изображать радужность.

— Итак, ты — парень Лерки.

Тимур не стал подтверждать очевидное.

— Интересная картина складывается. Не находишь?

— Конкретнее, в чем состоит интерес, — Тимур тоже не стремился лицемерить.

— В чем? Сейчас объясню. Моя сестренка — домашняя девочка. Вот прямо совсем домашняя. И я ее пасу лет с пятнадцати. Знаю поименно всех козлов, кто подбивал к ней конечки, когда она была малолеткой. Но тут моя сестренка включала голову и никого к себе не подпускала. Она всегда отличалась благоразумием. Никогда не совершала опрометчивых поступков, думала головой, не поддавалась эмоциям. Она и в юриспруденцию пошла не от того, что у нее к ней лежала душа или есть тяготение защищать всяких отморозков. Она считает, что, будучи юристом, у нее есть шанс стопроцентно устроиться на хорошо оплачиваемую работу и никогда не сидеть «без дела». Хотя, как я ее помню, она всегда больше любила рисовать. Мать открыто говорила, что если Лера будет поступать на дизайнера, она ее поддержит. Но Лерка уперлась — не хотела доставлять матери излишних хлопот. С парнями у нее так же. Никаких легкомысленных романов. И когда мы с матерью видели ее в день долбанной аварии, она была обычной. Не юлила, взгляд не прятала. Щебетала об универе и подругах. Интересовалась нашими делами. И ни словом, ни жестом не сказала про намечающийся или уже имеющийся роман, — Геннадий смотрел на Тимура, не отводя жесткого цепкого взгляда. — То есть про тебя. А если бы ты нарисовался у нее на горизонте, я бы почувствовал. Или мама. Кто-нибудь из нас — точно. Значит, еще пару-тройку недель назад тебя в жизни мелкой не было и в помине.