Книга КроШа, страница 60 – Марина Кистяева

И ещё ни разу Лера не чувствовала на своих губах собственный сок.

Она не успевала за Сардыновым. За его желаниями и потребностями. Его губы покусывали её, причиняя легкую боль, чтобы в следующее мгновение провести по ним языком, задабривая. И устремиться вглубь её рта.

Он брал. Требовательно. Не давая шанс на отступление.

У Леры закружилась голова, и она невольно, ошарашенная его напором, начала отвечать. Где-то неумело, где-то робко.

Поцелуй с Сардыновым не был похож ни на один поцелуй из прошлого.

Когда он оторвался от её губ, и она натолкнулась на яростный взгляд, обращенный на её лицо, оторопела ещё больше, не замечая собственного потяжелевшего дыхания.

— Давай на меня. Давай, крошка, поработай, — от его хриплого, полного страсти голоса, горячая волна прошлась по позвоночнику и присоединилась к тому пламенному очагу, что бесновался у неё между ног.

Повторять не пришлось. Да Лера и не стала ничего уточнять. Если что-то сделает неправильно, её поправят.

Высвободившись из крепкого захвата, она съехала чуть вниз, чтобы оказаться перед его бедрами. Уперев ладони в его грудь, стараясь не смотреть ему в лицо, иначе растеряется от его слишком пронзительного взгляда, Лера приподнялась и, поерзав, принимая более выгодное и удобное положение, нашла лоном гладкую мужскую головку.

Одно движение — уже его бедрами! — и он внутри.

Лера приглушенно вскрикнула. И точно в наказание её снова притянули к себе, чтобы ещё раз накрыть рот требовательным поцелуем.

Сегодня она была влажной без смазки. Его губы постарались. Поэтому проникал он легко и глубоко. Также яростно, как и целовал.

Толчок — захват губ.

Толчок — язык врывается вглубь рта.

Толчок — и их языки вступают в противоборство.

Между бедер, там, где их тела соприкасались творилось нечто непонятное. Секс с Сардыновым воспринимался очень остро. С одной стороны, Лера отдавала себе отчет в происходящем — чувствовала, как растягивают её стеночки, как наполняют её изнутри, как жесткие кучерявые волосы соприкасаются с её нежной плотью. С другой — его движения пробуждали в ней те самые чертовы бабочки. Стягивали в тугой узел мышцы внизу живота. И, казалось, пронзали её насквозь.

Сардынов не желал выпускать её из захвата. Не сейчас. Он крепко прижимал к груди хрупкую девушку, не разрывая контакта губ.

И двигался.

Двигался…

Чтобы со стоном, больше похожим на рык, излиться в неё.

Когда Лера почувствовала особо глубокий толчок, и как после него замер мужчина, догадалась — он кончил. А она? В душе родился протест. Нет, нет, нет… Так не честно! Она-то не успела.

На её лице отразилась некая растерянность.

Но время — упущено.

Полежав некоторое время без движения и пытаясь утихомирить не на шутку разволновавшееся сердце, Лера осторожно высвободилась из рук Сардынова, чтобы сразу же услышать:

— Иди в душ.

Вот же.

Лера спустилась с кровати, чувствуя, как по бедрам течет семя.

— В мой душ, — ещё одно распоряжение.

Скрипнув от досады зубами и мечтая поскорее остаться в одиночестве, Лера, уже не стесняясь собственно наготы, направилась в ванную. Его ванную.

Не замечая интерьера — устремилась к большой душевой кабине. Быстро включила воду, отрегулировав до нужной температуры, захлопнула дверку и, кусая нижнюю губу, пальчиками вниз. Туда, где пылает.