Книга КроШа, страница 79 – Марина Кистяева

Если пустит…

Где гарантии того, что с ней не случится пресловутый стокгольмский синдром? Что она, оказавшись под властным давлением Сардынова, не начнет себя ассоциировать с жертвой, в следствии чего у неё образуется стойкая зависимость от него? Смех смехов, а история знает сотни примеров, когда молодые девушки влюблялись в своих похитителей и прощали им всё, вплоть до насилия и издевательств над собой. То же самое и с жертвами заложников. Криминалистика описывала много случаев, когда заложники в последствие интересовались судьбой террористов, навещали их в заключении, просили смягчению наказания.

Что сдвигается в голове у человека? Почему тот, кого следует ненавидеть, начинает вызывать симпатию?

Лера для себя подобной участи не хотела.

Поэтому — никакого вникания в жизнь Тимура Сардынова. Она — по другую сторону. И никогда ни при каких обстоятельствах они не должны пересекаться.

А ребенок…

Сначала надо забеременеть.

И чтобы мама с Генычем пришли в себя. Ей бы от этой стрессовой ситуации отойти. А там — будет думать дальше. Будет воссоздавать вокруг себя фантомный щит.

Что-нибудь да придумает.

Поэтому она никак не стала комментировать диалог Дианы и Сардынова. Они ей не друзья, не близкие люди. Они — часть другого враждебного ей мира.

Но у Дианы было другое мнение на сей счет.

— Лера, надеюсь, ты понимаешь, что Тимура ни о чем не надо спрашивать?

Лере так и подмывало сказать, что он не настроен на диалог с ней. И ей вообще велено молчать. А рот открывать лишь для того, чтобы сделать минет.

Девушка обругала себя. Когда она стала такой циничной? Нельзя…нельзя уподобляться тем, кто тебя окружает. Нельзя терять себя. Свой внутренний мир. Тот стержень, что помогает тебя держаться изо дня в день и не сломаться.

— Конечно.

— Вот и славно.

Диана отвернулась к окну и всю оставшуюся дорогу не проронила ни слова. Чувствовала за собой вину? Сначала платье Леры, которое Сардынов почему-то счел слишком откровенным, потом незнакомец, вызвавший у её работодателя столь неоднозначную реакцию?

Странно, что хозяин вечера не попытался их остановить. Или настолько был увлечен показом, что не заметил их ухода? Хотя не заметить, как они демонстративно покидали шатер — было сложно.

Лера тоже отвернулась к окну. Ей какая разница, что происходит в жизни этих богатых нуворишей? Её заботило другое — завтра она собиралась в клинику. И её тревожило, что Сардынов прикажет ей остаться в коттедже или куда-то позовет с собой.

В автомобиле повисла давящая тишина.

Когда они въехали на территорию коттеджа, Диана из машины вышла первой. Подошла к Сардынову, и они негромко что-то обсудили. Лера не спешила к ним присоединяться. Она-то отлично понимала, что сейчас мужчина будет вымещать раздражение на ней.

И не ошиблась.

Когда Сардынов повернулся к ней, робко застывшей у автомобиля, ей захотелось снова нырнуть в теплый салон. Его лицо напоминало застывшую маску.

Черт…

С злым Сардыновым ей общаться ещё не приходилось.

— Лера?

Его бровь демонстративно медленно скользнула кверху, тем самым выражая недовольство.

А что Лера? Она никаких распоряжений ещё не получала!

— Да? — она старалась говорить, как можно спокойнее, хотя сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Когда же она, наконец, привыкнет к Сардынову…