Книга Лилия на ветру, страница 46 – Марина Кистяева

Кажется, последняя мысль не только ей одной в голову пришла.

Лия ничего не могла поделать — у неё, как у подростка пубертатного периода, все мысли крутились вокруг секса.

Вот так в жены девственницу брать!

Услышав ответ, Родион приподнял уголок рта. То ли улыбнулся, то ли усмехнулся. Хотелось верить, что первое.

Потому что Родион подался к ней. Вперед. Лия распахнула глаза, наблюдая за ним и точно зная, что он собирается сделать.

Снова её поцеловать.

Теперь наедине. Чтобы никто не мешал.

— Мне жаль, что ты не любишь своего полного имени, Лия, потому что ты так вкусно пахнешь, что я готов тебя съесть, — сказал он, сверкая темнотой глаз. — Нет. Сожрать.

Он склонился над ней, вынуждая её откинуться на спинку. Навис.

— А…может, я невкусная? — буркнула Лия. Сама же делала то же, что и он — дышала тем, кто рядом.

— Я проверял. Вкусная.

Они сейчас флиртовали? Правильно же?

Надо было обменяться кольцами, чтобы начать изучать искусство флирта.

— И хочу проверить снова. Не единожды за сегодняшний день, — глухо, обжигая горячим свежим дыханием, проговорил он, сократив до минимума расстояние между ними. — И ночью тоже буду проверять. Долго.

Он предупреждал — мягко, но бескомпромиссно. Ещё раз говоря, что брак у них не фиктивный.

Лия и не думала сопротивляться. Немного заерзала, когда их бедра соприкоснулись.

Дальше — интимнее и глубже. В прямом смысле. Родион полностью накрыл её губы, толкнулся языком между ними, раздвигая и проводя по зубам. Показывая, что хочет большего.

Она поддалась. Раскрыла губы, приглашая. Муж — о, да, теперь уже муж! — тотчас воспользовался приглашением. Он целовал опытно, точно зная, что делать. А она… Она позволяла, подстраивалась и раскрывалась, отчаянно прислушиваясь к происходящему.

Ей же нравилось? Нравилось?!.. Паника вьюжила не только в сердце и голове. По всему телу.

Нравилось.

Запах Родиона. Такой мужской и терпкий, с нотками цитруса. Он проникал в кровь. И куда-то ещё, возбуждая рецепторы. Лия выгнулась, прижалась плотнее к Родиону. Но всё равно оказалось недостаточным.

Как и ему.

Он оторвался от Лии, тяжело дыша. Открыл рот, намереваясь что-то сказать, потом мотнул головой и вернулся на своё место, проведя рукой по лицу.

Лия наблюдала за ним. Растерялась.

— Я…, — она сделала вынужденную паузу, отчаянно пытаясь подобрать слова. — Я сделала что-то не так?

Черт побери, ей откуда знать, как себя вести?!

Родион медленно повернул к ней голову.

— Ты не можешь сделать что-то не так, Лия. Это я, дурак, постоянно забываю, что ты у меня еще маленькая. Ранимая. Девочка совсем…

Почему его «девочка» отозвалось в душе Лии протестом? С языка едва не сорвалось, что она вполне себе взрослая, но хорошо, что она сдержалось. У Родиона было такое лицо… Она не могла найти точное определение его выражению. Оно одновременно пугало её и вызывало необъяснимый трепет в душе. Предчувствие.

— Это плохо? — ей же надо было что-то сказать? В конце концов, она первой начала диалог.

Таширов ответил не сразу, снова склонился к ней.

— Моя задача на ближайшие несколько часов — сдержаться и не сделать то, о чем я буду жалеть долгое время. Если конкретнее — не залезть к тебе в трусики до брачной ночи. Да-да, Лия, ты же хотела откровений от меня. Вот они. Ты волнуешься, я вижу. Мне хочется тебя успокоить. Что мне сказать, чтобы ты перестала нервничать? Подскажи мне. Что тебя тревожит? Беспокоит? Ты же вся дрожишь.