Книга Лилия на ветру, страница 67 – Марина Кистяева

Уверенность в правильности происходящего шла изнутри. С каждым прикосновением Родиона потребность в его ласках только усиливалась, росла в геометрической прогрессии. Он целовал лицо, шею, грудь. Играл с сосками.

Ей нравилось…

Тело безоговорочно откликалось на каждую ласку, на малейшее прикосновение. Он трогал ее всю, точно задался целью изучить. Лия выгибалась, пыталась тоже дотянуться до него, но Родион протестующее то ли что-то сказал, то ли застонал.

— Тебе хорошо? Нравится? — Он отпустил ее руки и развел ноги. Оказался между ее колен.

Лия уже давно перестала обращать внимание на смущение, что крыло ее изнутри. Она жена этого человека. Более того! Он ей нравился. Вот так. Внезапно и парадоксально. Как только она простила ему день знакомства и присмотрелась, многое изменилось. Ушла большая часть страха, что терзала ее. Сомнения и некие тараканы еще остались. Куда без них…

Но она хотела открыться. Ее тело звенело от напряжения. Обнаженное, доступное, полностью раскрытое для жадных глаз Родиона.

— Разденься, — выдохнула Лия.

Он в свойственной ему манере прищурился, отчего сеть морщинок разбежалась от уголков глаз. Лия не удержалась — дотронулась до них, запоздало поняв, что приблизилась почти вплотную. Отодвигаться не спешила.

Их взгляды встретились, и Лия утонула, столько в глазах Родиона было откровений, эмоций. Она не устояла. Грудь распирало от непонятных чувств, от чего-то сильного, крепкого. Такого яркого, что, казалось, не выдержит и дыхания не хватит.

А потом Родион начал раздеваться.

— Замри, — попросил, не отрывая от нее взгляда.

Она подчинилась. Впервые с дня их знакомства откровенно кайфовала от того, что он на нее неотрывно смотрит.

Родион Таширов был хорош. Вчера она его уже видела голым. Но сегодня… Сегодня все иначе.

— Еще вопрос. Мы предохраняемся как? Ты таблетки пьешь?

— Нет, — честно призналась она и немного напряглась, страшась осуждения с его стороны. Потому что тогда много изменится… В эти минуты так точно.

— Тогда пользуемся резинкой, — спокойно сказал Родион, доставая конвертик из фольги.

При этом смотрел в сторону бедер Лии…

Она не выдержала. Рухнула на подушку. И сразу Родион последовал за ней. Снова навис. Обжег глазами. Дотронулся пальцами до лона, осторожно провел вперед, назад.

— Я вхожу, — срывая голос, предупредил он.

Лия расслабилась. Раскрылась. Прильнула к Родиону. Тело к телу. Близко. Еще ближе. Чтобы дыхание соединилось.

Родион был крупным мужчиной. Это она тоже помнила из вчерашнего дня. Хотя бы что-то… Поэтому приготовилась.

Их взгляды снова встретились. Лия не могла не искать поддержки. Держи меня… Пожалуйста… Держи.

Он держал.

Начал входить медленно, решительно. Двинулся вперед. Лия вцепилась в плечи Родиона. Сказать, что боль обожгла и парализовала, Лия не могла. То, что непривычно — да. Легкое жжение было. И боль тоже. Но почти такая, как бывает периодически при месячных. Сначала яркая вспышка, а потом тягучесть. Лия сама прижалась к мужу, поцеловала его. Так надо было. Она так чувствовала.

Родион дал возможность привыкнуть к себе. Лия прислушалась к ощущениям. Непривычные, очень даже. Но оттолкнуть мужчину не возникло желания. О нет, напротив. Снова что-то затрепетало внизу живота. Пусть и не те самые пресловутые бабочки, но что-то приятное, сладостное окатывало лоно волнами, вселяя уверенность, что они на правильном пути.