Книга Поцелуй на снегу, страница 52 – Марина Кистяева

А дальше… посмотрит он, что и как.

С любой другой девочкой он бы мечтал о том, чтобы и оставшиеся дни выходных провести тут. Продуктов хватит, вина тоже. Валялись бы, занимались сексом, смотрели фильмы. Гуляли. Можно было организовать посиделки у костровой чаши.

Да можно много что придумать, было бы желание!

Статуэточка же… Не знал он, что дальше с ней делать, вот хоть тресните!

Мартыненко впервые столкнулся с тем, чтобы девушка настолько была желанна. И недоступна.

Он её табуировал. Хватил. Понятно же, что он ей неприятен. И терпит она его только потому, что другого варианта у нее нет. Стоило вспомнить, как горели глаза Риты, когда она общалась у Ясиных. Совершенно другой человек. А с ним или скованна, говорит через зубы, или язвит.

На душе было противно и гадко. Нихрена сауна не помогла. Как, впрочем, и водка. Савелий зашел в дом и сразу на кухню – где-то у него завалялся квас. Он точно помнил. Если, конечно, почти что малолетние паразиты его не выдули под пиво, чтобы градус усилить.

Квас он нашел в кладовке. Стоял, родимый, в упаковке, его ждал. Вот и правильно. Вот и славно. Достав одну полуторку, Савелий сразу же отвинтил крышку и как было, из горла, принялся пить, не обращая внимание, как коричневая жидкость стекает изо рта по подбородку и груди.

Хорошо-о-о…

Почти.

Чужой взгляд Савелий почувствовал почти сразу. Спасибо многолетней практике.

Он медленно обернулся и увидел, что в дверном проеме кладовой стоит Рита. Немного заспанная, но при этом в той же одежде, что и была. Значит, уснула на диване, в спальню не поднималась.

И такая она сонная. Такая красивая. Нежная. Без косметики. С этой забавной россыпью веснушек по лицу.

И чувство такое… Ошарашивающее.

И очень, очень опасное. Точно чеку из гранаты дернули.

— Так, Рит, - глухо бросил Савелий, ставя открытую бутылку с квасом на пол. Потом выпрямился и посмотрел на девушку. – Сейчас ты быстренько разворачиваешься и топаешь в кровать. В спальню. Я бы посоветовал ещё дверь запереть, но это, пожалуй, перебор. И нет в двери замка. А так… Если не сделаешь, что говорю, я не остановлюсь. Я предупредил. Честно. Выбор за тобой.

Вместо того, чтобы спасаться бегством, как он ей предложил, Статуэточка какого-то черта продолжила стоять в проёме и пялиться на его торс.

Мартыненко много занимался спортом. Работа обязывала. Да и в целом он любил спорт, любил чувствовать, как отекают мышцы от напряжения. Как наполняются силой.

На него залипали девушки, чего уж. Он и сам любил посмотреть на них. Поэтому всё взаимно. Возможно, не повстречай он в своё время Олесю, превратился бы в заядлого бабника. Или нет. Не превратился. Ему всегда хотелось стабильных отношений. С девушками, тем более.

А потом… Не до отношений стало. Предательство, обида, развод.

Взгляд Риты, направленный на него, он знал. Видел.

В нем плескалась жажда. Тихая такая. Несмелая. Когда женщина рассматривает мужчину. Ей нравится, что она видит. Но мысли, те самые, что вбивали с детства, про то, что можно, а что нельзя, не дают покоя.

И она медлит…

И снова медлит.

Савелий глухо выругался и сделал шаг в её сторону.

В кладовке свет так себе, не помешало бы ещё несколько светильников поставить. Но это уже потом, если дойдут руки.

Он честно ожидал, что Статуэточка очнется и побежит от него, сломя голову. Что как только он озвучит, что собирается с ней сделать, она очнется.