Книга Нокаут, страница 62 – Марина Кистяева

— Поля, прости… Прости, девочка, — горячее дыхание обожгло верхнюю часть лица. — Несу, что не попадя, и ты права, постоянно рычу. Сам того не замечая, обижаю тебя. Прости… Я не со зла. Просто… Млядство, какая-то хрень происходит! И я не могу её контролировать! А понимаешь, я привык всё контролировать! Работа у меня такая. А тут…

Его сухие губы прикоснулись к её затылку, и Поля стихла. Вот почему так всегда? Почему она такая слабачка, что не может того же Шалова послать куда подальше? Нагрубил, нахамил, а прижал к себе, и всё забыто. Или она до такой степени нуждается в сочувствии, что готова терпеть нелестные замечания?

Или… Или она только от Алеши ждет сочувствия и понимания?

— Я — идиот, Поля. Кретин. Сволочь последняя. Обзывай меня, как угодно. Только… — мужчина шумно сглотнул. — Только не плачь, ладно?

Полина медленно кивнула, чувствуя, как физическое напряжение покидает тело. Она уже сама уткнулась лицом в грудь Алексея, пытаясь раствориться в нем.

— Так плохо, девочка?

Его шепот выворачивал душу наизнанку. Развивал то хрупкое, что в ней ещё осталось.

Поля ничего не ответила. Не в состоянии была. Она затихла в его руках, медленно втягивая в себя его терпкий запах, исходящий от кожи, и неизменно окутывающий её.

Так странно. Непривычно. Или уже привычно? Поля не желала отвечать ни на какие вопросы. Только не сегодня, когда в голове ещё продолжали звучать негромкие слова Сережи:

«Мышка, я тебя буду ждать. Год, два, десять. Сколько понадобиться. Я люблю тебя, и не хочу ничего с этим делать. Ты нужна мне. Сегодня. Завтра. Всегда. Не могу без тебя. Подыхаю. Я приму тебя и с ребенком, если вдруг… Моим будет. Мышка… И ещё. Мне надо знать, что, если ты вдруг с ним… с Шаловым останешься, что ты с ним счастлива. А не из-за меня затеяла роман. Что у вас всё по-настоящему. Всерьез. Не проси — всё равно присматривать буду. И когда он оступится… Я буду рядом».

У Полины от его слов мороз по коже, в самое сердце.

Что за жизнь такая дрянная? Почему некто возомнил себя Богом, и обрушил на их с Сережей отношения топор? Разрубил нити, когда-то их связавшие. Разбросал их по разные стороны, и не свести, не связать.

Нет у них будущего.

И почему у неё зажгло в груди, стоило представить, что с Шаловым ничего не получится. Что привезет он её в столицу-матушку, устроит на работу, а дальше улыбнется и скажет, что она больше в его опекунстве не нуждается.

Вот тут-то на Полю и обрушивалось полное непонимание. Сердце от чего сильнее болит — от разговора с Сережей или от страха потерять Лешу?

— Поль… ну, чего… перестань, — тихий голос, уже спокойный, ласковый, как сквозь туман доносился до Полины. Ей куда больше нравилось чувствовать, как большая ладонь поглаживала её по затылку. — Я снова обидел тебя. Не хотел, правда… Эмоции сдали, будь они не ладны. Что будем пить? Коньяк? Вино? Виски?

— А если я и правда беременна, — сердце ударило о ребра и скатилось в живот.

Про это тоже думать абсолютно не хотелось.

— Сроки всё равно маленькие. Не думаю, что повредит…Это я уже так, всё от тех же эмоций.

— Тогда мартини.

— Посидишь в машине или со мной?

— В машине останусь.

— Не убежишь?

Поля мотнула головой.

— Нет.

Он осторожно отодвинул её от себя и заглянул в лицо. Полина прикрыла глаза.