Книга Обнаженная для зверя, страница 89 – Марина Кистяева

— Пойдем отсюда.

Не особо спрашивая у нее разрешения, Анджей взял Солу за руку. Переплел пальцы и повел к выходу.

Девушка притихла. Одно присутствие рядом Анджея Варда выносило ее прочь из реальности. Может, она задремала на полу библиотеки и он всего лишь отголоски сна?

Нет.

Прикосновения Анджея она ни с чем не спутает.

Им на пути встретились охранники. Анджей ответил на их вопросы быстро и четко. В тоне, отбивающим желание задавать следующие.

Сола честно убеждала себя, что как только они окажутся за пределами стен универа, она разомкнет их ладони. Перестанет держаться за его большую и теплую, как за спасательный круг. Или он ее держал? Не выпускал?

Как она оказалась сначала перед открытой дверью спортивной машины - да-да, той самой! - а потом и внутри, хороший вопрос.

— Садись. - Анджей подтолкнул ее за поясницу и закрыл дверь.

После чего занял водительское место.

— Даже ничего не говори про то, что будешь добираться сама, - предупредил он.

А потом повернулся к ней.

Чтобы глаза в глаза были...

На затылке Солы зашевелились волоски. И потекла лава. По всему телу.

Анджей притянул ее к себе, положив руку ровно на то место на затылке, где все плавилось. Угадал... Или почувствовал. Да какая разница!

Главное - другое. Его губы оказались в непозволительной близости.

Такие знакомые.

Такие родные.

Она громко сглотнула ком, вставший в горле. Надо что-то сказать... оттолкнуть... руку, в конце концов, выставить...

Поздно.

Сола ничего не успела сделать.

Анджей ее поцеловал. Притянул голову к себе, накрыл губы губами. Сначала прижался, осторожно, точно вспоминая. А потом набросился, сминая и подчиняя. Требуя ответа. Сола глухо застонала и выгнулась в пояснице. Всего лишь одна минутка слабости... Пожалуйста... Ничего не будет, если она ответит... вспомнит...

Она ответила. И вспомнила. Тело отозвалось с дичайшей силой, отчаянно устремившись к нему, сметая на своем пути остатки доводов разума. Оно истосковалось по запаху Анджея! По его близости. По прикосновениям.

Что бы Сола себе ни говорила, сердце и тело выбор сделали.

Она ответила... Впустила его в себя, позволила целовать так, как ему хотелось. Его губы обжигали, доставляли удовольствие. Она теряла себя, проваливаясь в пучину похоти, которое стремительно разжигалось в крови. Руки Анджея сжимали ее, проходились по плечам, позвоночнику.

Добрались до груди.

— Хочу тебя, Сола... Я так соскучился...

Его голос вибрировал от напряжения. Сола каким-то шестым чувством уловила эту вибрацию, и та отозвалась в ней. Девушка кое-как высвободилась из объятий мужчины и фыркнула:

— Не ново.

Язвочка, которая в ней просыпалась относительно редко, вышла на первый план.

Это было правильно. Сколько можно девочке страдать и плакать в ночи, сгорая от тоски?

Анджей не думал от нее отодвигаться. Продолжал нависать.

А она и радовалась, дурочка.

— Думаешь? А для меня ново, что я тоскую по одной зазнобе, которая заслуженно меня динамит.

— Я не про то говорила! И... - Она облизнула губы, сбившись с мыслей. - Чтобы динамить, надо отвечать на какие-то действия.

Анджей дотронулся пальцами до ее нижней губы. Той самой, которую она облизала в порыве нервозности.

— Ты сбежала от меня. В подъезде.

— Правильно и сделала. Нечего было веселить соседей.