Книга Рожденная под темной звездой, страница 127 – Марина Кистяева

Спросила, а у самой в груди защемило сильнее.

Дура, зачем, вот зачем спросила...

Да, Сатинская осталась в прошлом. Или...

Призрак-то вернулся. И старая любовь может вспыхнуть с новой силой.

Юлиан, не мигая, посмотрел на Лизу, и в его взгляде сквозило осуждение.

— Лиза, - он сделал паузу. - С этой женщиной я был больше столетия. Мы трепали друг другу нервы, периодически грозились убить друг друга, совершали поступки, достойные осуждения, но таковы реалии того времени. Я ни о чем не жалею. Потому что это моя жизнь. Моё прошлое. Я не человек, и многие мои поступки не вписываются в моральные рамки твоего мира. Лиза, - ещё одна пауза, от которой у Лизы по спине помимо воли побежали мурашки. - Возможно, именно в этот момент тебе стоит решить, принимаешь ли ты меня таким, каким я есть. Можешь мне ничего не говорить. Реши для себя.

Он ответил на её вопрос.

И дал ей свободу выбора.

Лиза последовала его примеру и осушила стакан, не обращая внимания, как запершило в горле и обожгло желудок. Кажется, она этой ночью напьется.

— Налей мне ещё, - хрипло выдохнула.

Юлиан выполнил её просьбу, продолжая пристально смотреть ей в лицо. Что он там пытался найти? Сомнения? Укор? Или даже больше - презрение?

Ничего подобного Лиза не испытывала.

— Я поняла тебя, Юлиан. Извини, в принципе, мой вопрос был наивным.

— Твой вопрос был нормальным. Чисто женским, - губы Юлиана дрогнули в улыбке.

От сердца Лизы немного отлегло. То ли алкоголь начал действовать, то ли она осознала, что Сатинская для Юлиана на самом деле всего лишь прошлое... И стоит ли сейчас это самое прошлое ворошить?

Лиза облизнула губы и задала ещё один, не менее важный вопрос:

— А что с портретом? Ты хранил его более трехсот лет...

— Я ждал, что ты о нем спросишь. Объясняю. Не буду скрывать, с портретом всё не так просто. Елизавета оставила в моей жизни глубокий след. Моя страсть к ней была сильна. И оттого горечь измены отравила кровь, словно ядом. Временами я сожалел, что убил её. Временами портрет становился напоминанием того, что нельзя доверять женщинам.

— О, даже так, - Лиза цинично скривила губы. - Интересное замечание.

— Вероятно. Портрет сегодня был уничтожен.

Последнее замечание повергло Лизу в легкий шок. Она нахмурилась.

— Когда? Пока я была в офисе?

— Да.

— И что с ним сделали?

— Сожгли. Без сожаления.

Тут Юлиан не кривил душой. Нужно было уничтожить чертов портрет еще тогда, когда в его жизни появилась Лиза, и он осознал, что она не Елизавета. Но он медлил, потому что было не до того. Он попросту забыл про его существование. Окунулся в новые отношения с головой. Не мог надышаться новыми эмоциями. Не желал подавлять в себе потребность быть с Лизой постоянно. Ежесекундно видеть её. Слышать. Чувствовать.

Разговор созревал давно. Юлиан порой замечал за собой странности в поведении, не свойственные ему поступки. Как собственнически он отнёсся к Лизе. Взять хотя бы её родину. От одной мысли, что Лиза вернется в Россию и будет жить вдалеке от него, внутренности скручивало коротким жгутом. Не пустит. Никуда. Надо будет - привяжет к кровати.

А это, кстати, неплохая идея.

Новость, что портрета больше нет, Лиза восприняла спокойно. Для неё было достаточно, что портрет провалялся ненужным хламом в потайной комнате с пару недель. За ненадобностью. Потому что стал ненужным. Потому что о нем никто не вспомнил.