Книга Поиграем?, страница 17 – Марина Кистяева

Я навсегда запомню тот вечер, когда он пришёл с салона, кинул ключи, рывком стянул «удавку» с шеи и сказал:

— Я уволился.

Сказать, что я опешила ничего не сказать.

— Как уволился? вопрос прозвучал наивно.

Олег был гендиректором крупного автосалона. В прошлом месяце запустил ещё один. Дела шли в гору и тут подобное заявление.

— Написал заявление и уволился.

Не было ни злости, ни раздражения. Лишь непонимание.

— Но, Олег П очему? голова в одиннадцатом часу ночи плохо соображала. Я знала с финансами у нас всё в порядке, и о том, на что мы будем жить волноваться не стоило. И всё же Его увольнение было из ряда вон выходящим фактом. Мы прожили вместе два года, и он ни разу не заикнулся, что хочет бросить автомобильный бизнес. Много работал, много переживал. Носился с салонами, как с малыми детками. И тут такая новость!

Олег прошёл к столу, с шумом отодвинул стул и сел. Выглядел уставшим. Под глазами пролегли синеватые круги, да и сеточка морщинок увеличилась. Да, он устал, и ему требовалась передышка. Но передышка с увольнением не укладывалась в голове.

— Налей мне вискаря.

Вискарь. Слово резануло слух. Мой Олег не выражался, не использовал в речи жаргон. Говорил всегда правильно, красиво.

Ещё одно отступление.

Я послушно подошла к бару, достала пузатую бутылку и плеснула немного жидкости в широкий стакан.

— Олег, — я ждала хоть каких-то объяснений.

И они последовали.

Лучше бы он молчал.

Лучше бы молчала я. Потом, несколько недель спустя, у меня в голове возникнет и плотно засядет мысль а если я бы проявила тактичность, не стала настаивать, оставила мужика в покое, возможно ли было бы избежать драмы?

Олег выпил залпом, даже не поморщился. Поставил с шумом стакан на деревянный стол и посмотрел на меня. У Олега была особенность, которая каждый раз трогала потайные струны души как бы ему тяжело не было говорить то, что он собрался сказать, он никогда не отводил глаз. Смотрел прямо. И это вызывало расположение.

— Я собираюсь заняться писательством.

О.

Пришлось прикусить язык, с которого едва не сорвалось: «А что мешает заниматься одновременно двумя делами?» Мешало многое. О желание Олега писать книги я знала. Он говорил несколько раз. Стоило видеть его глаза в те редкие минуты! Они начинали светиться изнутри. Но Олег обрывал себя, не давая возможности мысли реализовать себя. Я чувствовала он загоняет желание глубоко внутрь себя.

И вот, видимо, его прорвало.

Захотелось закатить скандал. Черт побери, мы семья! А в семье всё обсуждают! По крайней мере, я так считала. Хорошо, уволился — так уволился. Это я как-нибудь переживу. Но, блин, всё равно обидно. Почему мне не сказал? Почему поставил перед фактом?

Высказать вслух вопросы я не успела. Как не успела закатить скандал.

Потому что далее последовало ещё более шокирующее заявление:

— Влада, это ещё не всё, — я напряглась. По позвоночнику пробежал неприятный холодок. Предчувствие беды навалилось на плечи. Писательством я намерен заняться серьезно. Хочу писать. И чтобы меня никто не отвлекал. Более того, я не хочу ни на кого отвлекаться. Влада, я не смогу тебе уделять должного внимания. Поэтому предлагаю расстаться. Развестись.

Более абсурдного заявления я не слышала.

После того, как прошёл первый шок, я истерически засмеялась.