Книга Русалка, страница 28 – Марина Кистяева

А Ирина сделала пару нетвердых шагов к столу, улыбнулась и негромко произнесла:

— Тогда за это, наверное, стоит ещё выпить?

У Петра было огромное желание напиться.

Он был зол. Чертовски зол.

Сегодня он, граф Палагин и его молодая дочь Ирина были приглашены на светский раут к предводителю уездного дворянства барону Скарятину, который давал свой ежегодный прием по случаю окончания уборки урожая. После того, как в уезде стало известно, что лихой красавец-богач Петр Ракотин помолвлен с недавно вернувшейся из долгого путешествия по Европе дочерью графа Палагина, приглашения посыпались, точно из решета. Все непременно желали их видеть на своих вечерах. Уездное общество было прямо-таки взорвано подобной новостью. Все только её и обсуждали.

Естественно, местные скучающие красавицы были разочарованы. Многие тихими теплыми вечерами, в тайне от сердечных подруг, грезили о красавце Петре Сергеевиче Ракотине и видели себя в роли его возлюбленной. Можно представить каково было их разочарование!

А провинциальные Парисы в задумчивости качали готовой и спрашивали себя, как они могли прозевать такую пленительную красавицу, как графиня Ирина Васильевна Палагина. И, сохраняя скучающее байронское выражение на лице, втихую завидовали везунчику Ракотину.

А тот с каждым прошедшим днем чувствовал себя всё нелепее. Визит к барону Скарятину был не первым их официальным выходом в свет. До сегодняшнего дня они посетили некоторых близлежащих соседей с визитом. И теперь Петр мог честно себе признаться, что он проиграл.

В их отношениях с Ириной ничего не изменилось. Если, конечно, их общение можно было назвать отношениями.

На приемах и в гостях она вела себя идеально. Умело вальсировала, искусно поддерживала необременительные беседы и прекрасно музицировала. Расточала обворожительные улыбки новым знакомым, и только своего жениха оставляла без внимания.

О, она не нарушала видимых границ приличий! Неизменно несколько танцев она оставляла за Петром Сергеевичем, но при этом, танцуя, сохраняла упорное молчание, отвечала односложно и всем видом показывала, что ей его общество неприятно.

Сейчас же Петр стоял около рояля и с удовольствием слушал, как Ирина поет романс. Её мелодичный негромкий голос раздавался по комнате, заставляя сердца трепетно замирать в восторге. Вот в последний раз её изящные пальчики пробежались по клавишам, и мелодичная музыка стихла. Тотчас же послышались громкие аплодисменты слушающих. Ирина поблагодарила всех за внимание и отошла от рояля.

Петр протянул её бокал с лимонадом, Ирина сначала хотела отказаться, но потом, заметив, что за ними пристально наблюдают, всё же взяла напиток.

— Вы прекрасно музицируете, Ирина Васильевна, — сделал комплимент Петр, хотя и угадал желание девушки ничего не принимать из его рук.

Она опустила голову, сделав вид, что поправляет тончайшие кружевные перчатки и негромко произнесла:

— Не утруждайте себя любезностями, Петр Сергеевич. В следующий раз, прежде чем сесть за рояль, я убежусь, что вас нет рядом.

От её слов Петр вздрогнул. Да что за неугомонная бестия! За обворожительной внешностью скрывалась личина истиной мегеры!

— Я не устаю поражаться, Ирина Васильевна, откуда у вас ко мне столько ненависти? — прошипел Петр в ответ, коротко кивнул, и отошел от невесты. Как говорится, от греха подальше, потому что мечта свернуть лебединую шейку девицы Палагиной скоро станет его навязчивой идеей.