Книга Робкое дыхание, страница 26 – Марина Кистяева

Юрасовых-старших разместили в том же крыле, что и Викторию. Ей очень хотелось побеседовать с маменькой, но она понимала, что родители преодолели немалый путь, устали с дороги, им требовался отдых, да и время было позднее.

Утром Виктория поднялась ни свет, ни заря. Она умылась, оделась и спустилась в гостиную. В доме стояла тишина, большинство жильцов ещё наслаждались теплом мягких постелей. Она попросила, чтобы ей приготовили чай с малиновым вареньем, и удобно расположилась на софе с утренними газетами.

— Не ожидал вас встретить в столь ранний час, — мужской голос вывел её из задумчивости, и Виктория от неожиданности вздрогнула.

В комнату в темно-синем шлафроке входил Аркадий. Его лицо хранило следы недавнего сна, волосы были слегка растрепаны.

— Доброе утро, Аркадий Витальевич. Вы тоже поднялись сегодня рано!

— Вышел за газетами, но смотрю, вы опередили меня.

Виктория задорно улыбнулась.

— Мне стало скучно в комнате, и я решила себя чем-то занять. Первое, что увидела — были газеты. Но я готова с вами поделиться.

— Премного благодарен.

Аркадий опустился в кресло напротив, и изучающее посмотрел на девушку. Той сразу же стало не по себе от столь пристального взгляда.

— Что-то не так? Почему вы на меня смотрите, граф?

— Я подумал, что приятно, проснувшись рано утром, увидеть в своем доме красивую молодую девушку.

— Благодарю, — смутившись, прошептала Виктории, но про себя отметила, что слова Аркадия ей приятны. — Частенько дома, на каникулах, если позволяла погода, я по утрам гуляла.

— А что же сегодня вам мешает погулять, например, по заснеженному саду? Мне, кажется, на улице стоит легкий морозец, а, в остальном, погода замечательная.

Девушка улыбнулась.

— Какой вы недогадливый! — шутливо пожурила она графа. — Я не хочу пропустить, когда проснутся родители. Вы не представляете, как мне хочется с ними побеседовать!

— Отчего же, я вас хорошо понимаю, — не спеша проговорил Аркадий и закинул ногу на ногу, поудобнее устраиваясь в кресле. — В детстве мне тоже хотелось как можно чаще общаться с маменькой. Мне она казалась невероятно красивой, и, порой, будучи ещё ребенком, я затаивался около двери или окна, но так, чтобы оставаться невидимым, и любовался ей, пока она меня не замечала. Думаю, матушке нравилось моё обожание, и в те редкие минуты она была лаской и заботливой.

Впервые Аркадий рассказывал кому-то о своих детских переживаниях. Почему-то он был уверен, что Виктория сможет его понять. И не ошибся.

— В этом мы похожи, — негромко призналась Виктория и отложила в сторону газеты. — Для меня до сих пор родители остаются полнейшей загадкой. В детстве мне тоже не хватало их внимания, а потом они и вовсе стали путешествовать, не беря меня с собой в поездки.

Вот это было для Аркадия полной неожиданностью.

— А кто же занимался вашим воспитанием?

— В те годы были живы родители батюшки, вот у них я и проводила основную часть времени. Вернее, правильнее будет сказать, жила.

Аркадию не составило большого труда представить маленькую красивую девочку с грустными глазами. Он был уверен, что Виктория в детские годы часто грустила и мало общалась со сверстницами.

— Родителей, надо думать, видели редко?

— Да. Поначалу они путешествовали максимум по полгода, и в Москве проводили три-четыре месяца, а потом…, - Виктория пожала плечами, чтобы скрыть душившую её детскую обиду, которая нахлынула на неё с неожиданной силой. — Потом их путешествия медленно превратились в образ жизни. У нас теперь имеется квартира в Париже, родители приобрели её, чтобы не создавать лишние хлопоты с гостиницами и съемными квартирами.