Книга «Никто» так не смотрит, страница 41 – Марина Кистяева

Несколько раз его одного оставляли в поле, в лесу. Даже в горах. Последние два варианта были в подростковом возрасте.

И Потап точно знал, что за ним никто не присматривает. Что он должен сам выбраться. Своеобразный сигнал «стоп» был, конечно.

Он его ни разу не использовал.

Не подох...

И сегодня Яся окунула его в то время, когда Потап узнавал на что он способен.

Грудину полоснуло огнем. В паху потяжелело. Вот же блядство...

Нет, конечно, прикольно ухаживать за девушкой. Ждать её... Но как быть с плотскими потребностями?

Мазур хотел секса. Жесткого траха.

Но он, сука, был тем ещё чистоплюем. И соблюдал условности.

А значит... А что, собственно, значит?

Он посмотрел потемневшими глазами на Есению.

Щеки у неё покрылись румянцем.

— Куда мы едем?

— Тебе понравится.

Есения, дурачась, скривил мордочку. Это хорошо... Значит у девочки хорошее настроение. То, что надо. Сегодня он планировал её забрать на весь день.

Они выехали из города.

— Потап, я начинаю нервничать.

Потап протянул руку раскрытой ладонью кверху.

— В моем присутствии ты не должна нервничать. Никогда.

— Тебе легко сказать...

— А в чем сложность? В доверии? Я хотя бы раз тебя обманул или подвел?

— Я не об этом.

Если бы Есения не вложила свою ладонь в его, он бы тогда напрягся. Все равно она держала дистанции. Он это чувствовал. И его этот факт тоже подвешивал.

Зная себя, Мазур признавал, что её дистанция - мина замедленного действия. Он парень не взрывной, даже больше холодный. Но иногда...

Ему бы не хотелось, чтобы Есения видела его в момент этого самого «иногда».

Она по-прежнему к нему не ластилась, не смотрела заискивающе в глаза. Не пользовалась положением девушки Мазурова. Она продолжала быть самой. Ему чертовски нравилось её общество. Её тихие улыбки и такой же смех. Полное отсутствие пошлости.

А он куда-то сворачивал не туда.

Каждую ночь думал о ней. Ложился на холодные простыни, смотрел в потолок и...

И представлял Есению рядом.

Даже не в качестве девушки.

На его коже оседало осознание.

Ему это чертовски нравилось.

Значит, пришло время. Чего ходить вокруг да около?

— О чем тогда. Расскажешь?

Не смотря на относительно спокойный тон, внутренне Потап сдерживался. Смягчил резкость тона, убрал приказные нотки.

— Я росла в детдоме, Потап.

— Я знаю.

— Там сложно доверять людям.

— Но у тебя же были подруги.

Есения повела плечами.

— Скорее, хорошие приятельницы. Одиночкам в детдомах не выжить.

— Но сейчас ты тут. Со мной.

— Да, - Есения улыбнулась.

Открыто.

Мужское сердце предательски екнуло.

Охнереть.

Он поплыл от одной её улыбки.

Бля-я... Точно ждать беды.

— И ты неплохо общаешься с Аленой.

— И с Лизой. Она очень хорошая.

— Шубутная и с легкой ебанцой.

— Потап!

— Не будь занудой, Яся. Любой мужик иногда ругается матом. Но ты не сходи с темы. Продолжай.

— Рассказывать о проблемах с доверием?

— Будь уж так любезна.

Мазуров поцеловал ладонь Яси. Так бы и сожрал, черт побери.

Ему необходимо отвлечься. Сегодня все мысли были в горизонтальной плоскости, и ему это не нравилось.

Как и ожидалось глаза Есении распахнулись. Она остро реагировала на любое его прикосновение. Замирала и иногда даже не дышала. Но ей нравилось. Он видел...

— Говорю, сложно. Меня часто обманывали, Потап. Те же воспитатели в детдоме. Они часто говорят то, что детки хотят услышать, не осознавая, что, тем самым, дарят им надежду. Мечты, которые никогда не осуществляться.