Книга Рожденная для его любви, страница 35 – Марина Кистяева

Куда там….

С Майей случилась банальная женская истерика.

— Нет! Я не хочу! Слышишь меня! Я не хочу! — стала кричать девушка, полностью утратившая самоконтроль, которым всегда гордилась. Из её глаз брызнули слезы.

Она совсем забыла, что слёзы не трогают мужчин…

— Перестань! — жестко ответил Борис и крепче сжал хрупкое тело. Она принялась брыкаться и вырываться.

— Ты не можешь так со мной поступить!…Только не сейчас…, - всхлипнула Майя и от отчаяния ударила его по лицу.

Сандровский зарычал и сильнее сжал тело Майи.

— Я предупреждал — не смей так делать….

Его глаза сейчас находились очень близко от её лица, и она могла отчетливо разглядеть, как они меняют цвет, наливаются кровью, в них появляется непоколебимая решительность.

Майю затрясло сильнее. Дышать стало практически невозможно, силки Бориса были очень сильны.

— Пусти…. Мне плевать о чем ты меня предупреждал! Ты чудовище! Монстр! Я никогда добровольно не лягу с тобой в постель! Никогда! Да пусти ты меня….

Её кулачки застучали по его плечам.

Но было поздно.

Борис ударом ноги распахнул дверь, ведущую в спальню.

— Борис….

Её последний самый жалобный всхлип…

И она уткнулась лицом ему в плечо.

Всё бесполезно.

Палача не трогают мольбы приговоренных.

Майя не видела, как заходили желваки на лице Бориса, как он прикрыл глаза и тотчас их распахнул. Его шаги были быстрыми и размашистыми.

Он подошёл к огромной кровати, застланной черным шелковым бельем. Рыдания Майи раздавались приглушеннее, она вцепилась руками в его тенниску, её тело сжалось.

— Маленькая дуреха…, - неожиданно нежно проговорил Борис и осторожно попытался опустить девушку на кровать, но она его не слышала, погруженная в собственные страдания.

— Нееееет….

И снова её тело сотряслось.

Борис осторожно разжал её пальцы, и она упала на кровать.

Где-то на грани безумия Майя поняла, что он её отпустил, и сразу стала отползать в дальний угол огромной кровати. В её душе возникло детское наивное чувство — а вдруг он не сможет её поймать, если она забьется далеко-далеко? Сквозь пелену слез и истерического всхлипывания, Майе удалось рассмотреть, что Борис остался стоять у кровати.

Он не делал попыток раздеться.

Он не делал попыток поймать её.

Он просто смотрел на неё.

И из его глаз уходил кровавый отблеск…

Лишь прерывистое дыхание говорило о том, что Борис по-прежнему находится на грани, но сдерживает себя.

— Я хочу, чтобы ты успокоилась и легла спать. Я не трону тебя.

С этими словами он развернулся на каблуках и вышел из спальни.

«И какого хрена я оставил её?»

Майя проспала порядка семи часов и встала, на удивление, бодрой.

Она уснула, не раздеваясь, лишь залезла под одеяло, подтянула к себе ноги, всхлипнула в последний раз и провалилась в сон, хотя сама не ожидала, что уснет. Нервное напряжение сказалось. Ей стало всё равно — вернется ли Борис или ляжет в другой комнате. Девушка была истощена.

После сна Майя на многие вещи взглянула иначе. Если Сандровский не тронул её вчера, то с ним ещё не всё потеряно. Она ни в коем случае не ставила перед собой задачу изменить или приручить Бориса, решала, как ей жить дальше. И точного ответа не находила.

Майя привыкла отвечать за свою жизнь сама.

Последние годы девушка полностью контролировала всё, что с ней происходило. Она решала, с кем общаться, чем заниматься. Её жизнь протекала относительно спокойно. Единственное, что её тревожило — это надвигающаяся угроза со стороны стригоев. Тут было всё понятно. Не только она была озадачена этой проблемой. Всё чаще и чаще стали звучать разговоры о нападении стригоев. От них никто не был застрахован.